Неназванная

Шли они недолго. Свернув пару раз в кривые переулки, они оказались перед домиком, окружённым деревянным забором. На калитке углём было написано: “Стучать громко!!!”

Шаттнаара стучать не стала вовсе. Она просто просунула пальцы в щель, подняв задвижку, отворила калитку и завела девушку во дворик. Несмотря на полное душевное опустошение, чародейка сумела удивиться: всё пространство двора было заставлено кадками, ящиками и другими ёмкостями с землёй. В них росли травы. Самые разные: светло-зелёные, тёмно-зелёные, почти коричневые, с жёлтыми цветочками, красными, синими, вовсе без цветов. Под стеной лежали пуки уже вырванных трав, рядом – накопанные корни, аккуратно разложенные по кучкам.

– Здесь живёт травник, у которого я покупаю кой-чего, – пояснила целительница, снимая с двери здоровый амбарный замок. – Проходи в дом.

– Но хозяин…

– Хозяина дома нет, – отмахнулась Шаттнаара. – Заходи, говорю!

Чародейка, опасливо озираясь, шагнула через порог. Домик внутри казался совсем крошечным, отчасти – потому что был заставлен коробами и мешками с травами чуть ли не до потолка, отчасти – потому, что действительно был невелик.

Аккуратно пробравшись через целебные баррикады, девушка добралась до кровати и присела на край.

– Не садись, – покачала головой Шаттнаара. – Раздевайся. Полностью!

Чародейка мелко задрожала, хотя и на улице, и в доме было тепло.

– За… зачем? – испугано спросила она.

– Посмотрю на тебя, – вздохнула целительница. – Откуда кровь, я уже поняла. Исправлю, что смогу.

– Я в порядке, – попыталась отговориться девушка, но Шаттнаара непреклонно возразила:

– Вижу, в каком ты "порядке". Раздевайся!

Чародейка начала снимать одежду. Пальцы слушались плохо: у неё ушло несколько минут на одну рубаху.

– Ложись, – кивнула целительница на кровать. – И доверься мне уже!

Она начала петь какое-то заклинание. Девушка не дослушала его до конца. Вымотавшись морально и физически, а может – под действием магической формулы, она уснула. Обнажённая, в чужой постели, в незнакомом доме, но почему-то в полной уверенности, что всё будет хорошо.

Доверилась.

Проснулась она оттого, что в нос ударил пряный запах трав.

– Выпей, – предложила Шаттнаара, протягивая плошку с отваром.

Девушка послушно отхлебнула и закашлялась. На вкус варево было неприятным.

– А ты думала, свежего молока налью? – усмехнулась целительница. – Впрочем, можно и молока…

– Вы очень добры ко мне, госпожа Шаттнаара, – проговорила чародейка. – Спасибо!

Она прислушалась к ощущениям. Ничего не болело, не саднило и, самое удивительное, не тревожило. На душе было спокойно.

Что с ней произошло, она прекрасно помнила, но почему-то это перестало её сильно заботить. Словно бы это случилось давно, и может даже не с ней.

– Чем я могу отблагодарить Вас?

– Отблагодарить… – целительница задумалась. – Отблагодари меня правдой. Идёт?

Чародейка понятливо кивнула.

Будет расспрашивать, чего уж тут непонятного…

– Ты – магичка, – Шаттнаара усмехнулась. – Я почти сразу это поняла. Но саму себя не лечила. А ведь это – первое, чему учат!

– Я не училась в школе магов. Ни в какой, – девушка привстала на локтях и допила отвар.

Распробовала. На вкус он был не столь плох, как показалось в начале.

– Но хоть что-то ты умеешь? – проницательно посмотрела на чародейку Шаттнаара.

Та вздохнула и… неожиданно начала рассказывать целительнице всё. Вообще всё. Не утаивая и не скрывая ни единого факта своей незамысловатой биографии.

Рассказывала честно, не привирая и не приукрашивая.

Шаттнаара слушала внимательно, не перебивая и не задавая вопросов. На таганке в очаге вскипела новая порция отвара из целебных трав, зашипела и стала выплёскиваться прямо в огонь. Но это никого не заинтересовало. Девушка рассказывала. Целительница слушала.

– Как тебя зовут? – неожиданно спросила она, когда чародейка замолчала.

– Никак, – пожала плечами та. – Я неназванная.

– Пфф! Так не годится, – неожиданно возмутилась Шаттнаара, как будто вопрос имени был самым важным. – Я буду звать тебя Кайя.

– Кайя… – попробовала девушка новое слово на вкус. – А что это значит?

– Подрастёшь – узнаешь, – улыбнулась целительница. – Второе: тебе надо учиться.

– Читать я умею… – начала чародейка, и вдруг охнула: – Книга!

– Книга? – эхом переспросила Шаттнаара, не понимая, в чём дело.

– Я купила труд по магии в лавке на рынке, – грустно вздохнула девушка. – “Боевые чары. Практика”. А когда эти… – она попыталась подобрать слово, но на ум приходили только такие, за которые Ундар надавал ей оплеух, – …в общем, они ещё и книгу украли, – закончила она.

Шаттнаара рассмеялась.

– Вот уж горе – не беда! Эта книга не стоит пергамента, на котором написана!

– Такая бесполезная?

– Даже вредная, – кивнула целительница. – Давай поступим вот как: приходи ко мне дважды… нет, трижды в неделю. Буду тебя учить.

– Боевым чарам? – у девушки от восторга загорелись глаза.

Шаттнаара снова развеселилась.

– Боевым? Ишь ты! Посмотрим. Но целительству тебя однозначно надо обучить. Ты же – ходячая приманка всяких неприятностей. В Гатвине всего несколько дней, а уже дважды потребовалось заклинание Йерры. А ведь город достаточно тихий…

– Да уж, – хмыкнула девушка.

Ей снова вспомнились насильники. И снова – без малейших переживаний: было и было. И осталось в прошлом.

– Сколько их? – осторожно поинтересовалась целительница. – Двое? Трое?

– Четверо, – почти безразлично пожала плечами чародейка.

– Я залечила раны, на теле и в душе, – Шаттнаара внимательно всматривалась в лицо девушки, но не заметила никаких тревожных признаков. – Но, сама понимаешь, кое-что я поправить не в силах. Надеюсь, ты встретишь достойного мужчину, для которого это большого значения не имеет, – добавила она.

– Не нужны мне никакие мужчины, – проворчала чародейка.

Шаттнаара закатила глаза.

– Скажи мне это через семь… да нет, даже через пять лет. У тебя к тому времени уже, поди, дети появятся.

– Дети?! – неподдельно удивилась девушка.

– Ну, да. Такие, знаешь, маленькие люди, – ехидно ответила целительница.

Она принялась деловито сновать по маленькой комнатке, укладывая в небольшой мешок пучки разных трав. На крошечном столе заблестела серебряная монета, оставленная в уплату.

– Если тебе окончательно полегчало, может, пойдём? Алдар наверное злится, а может и волнуется: человек он неплохой, заботливый… по-своему.

Чародейка нахмурилась:

– С чего бы ему волноваться?

– Ну, он не видел тебя с позавчера, – Шаттнаара затянула на мешке тесёмки.

– Что-о?!

– Ты проспала почти два дня, – целительница отворила дверь. – Фарвен, хозяин домика, приходил, но я его выпроводила. Всё равно кровать была занята, – она усмехнулась.

Девушка залилась краской:

– Неудобно-то как…

– Удобно, – отрезала Шаттнаара. – Я рассчитаюсь, если что. Хотя если у него язык повернётся о цене ночлега… Я и так немало плачу за его солому.

– А зачем… – начала чародейка, но целительница, поняв с полуслова, сразу ответила:

– Лучшего здесь не найти. Идём уже!

Они вышли со двора. Шаттнаара небрежно защёлкнула задвижку на калитке и уверенно зашагала в глубину лабиринта переулков. Девушка едва поспевала следом.

– Как Вы узнаёте, куда идти, – вздохнула она. – Я заблудилась почти сразу же.

Целительница, не сбавляя шага, пересекла большую лужу. Вода пополам с грязью летела во все стороны, но Шаттнаару это ничуть не волновало.

– Я тут выросла.

– А… – девушка хотела спросить, сколько той лет, но не успела.

Навстречу шла знакомая четвёрка. Двое парней горланили похабную песенку, двое вяло переругивались.

– Это – они, – бесцветным голосом проговорила чародейка.

Шаттнаара сразу поняла, о чем речь. Полыхнуло красным, и один из парней рухнул, в мгновение ока обгорев, местами до костей.