Страница 37 из 70
Первый обернувшийся появился через полтора часа. Это был мордатый белобрысый парень лет двадцати, не больше. Собственно, обратиться он не успел, начал только урчать, говорить "в себя", но такой симптом неопровержимо говорит о нём. Набалдашник трости неуловимым глазу движением приземлился ему на темя. Череп лопнул, обдав кровавыми брызгами соседей слева и справа. Кто-то попытался вскочить, но сделать это связанному было нелегко, а если подумать, то и незачем.
— Чего вы хотите? Думаете, зараза Улья не возьмёт тех, кто покинет автобус? Я вас разочарую, вы уже заражены, осталось вам несколько часов, потом вы обернётесь и либо я убью вас, либо вы станете голодными зомби. Неужели вам нравится такая участь. Счастливчики, если они будут, останутся жить, но уже в нашей шкуре.
Я снова взмахнул тростью и очередной обернувшийся получил по шее, позвонки его хрустнули, после чего он затих, уронив голову. Я взял оба трупа в руки и поочерёдно выбросил их в приоткрытую дверь, после чего сел на место кондуктора и стал ждать дальше. Минут двадцать ничего не происходило, наконец, ещё один, на этот раз взрослый мужик, возможно, даже офицер, до того сидевший совершенно тихо, вдруг кинулся к своему соседу и впился зубами ему в плечо. Я отреагировал быстро, но он всё же успел вырвать из бывшего товарища солидный кусок мяса. Когда зомбак был убит и выброшен, а сидящие успокоились, пострадавший попросил бинт. Я отказал, смысла в этом не было никакого. Укус, хоть и сильно кровоточит, отнюдь не смертелен, если окажется иммунным, то и рана заживёт, и заражения не будет. А если не окажется, то какая разница?
За следующий час обернулся ещё один. Я постепенно научился убивать новообращённых почти без крови. Все молчали. А потом один из солдат рассказал о том, как сопровождал в Улей группу смертников. Больше сотни людей без противогазов. Дряхлые старики и неизлечимо больные. Они, понимая, что терять особо нечего, решили сыграть в лотерею, где ставка — вечная жизнь. С ними поступили примерно так же, посадили на привязь и стреляли в голову обернувшимся. Выжили четверо, их отвязали, дали запас еды, живец и оружие, они ушли в неизвестность и больше их никто не видел.
Оптимизма эта история не добавила никому, они не были ни стариками, ни больными, поэтому им было, что терять и по доброй воле на такую лотерею никто бы не согласился.
А время шло. На третьем часу езды, когда я ощутимо устал и хотел спать, заурчали почти одновременно четверо. Проблем они не создали, трость по-прежнему была эффективным средством. Когда выбросил всех четверых, в салоне стало просторнее. Когда стемнело, а наша колонна подбиралась к базе, со мной осталось трое. По всей видимости, они уже не обернутся, счастливые избранники Улья. Впереди вечная жизнь, отсутствие болезней, споровая зависимость и постоянный риск. Кроме того, отношение к внешникам, пусть и бывшим, известно какое.
При разгрузке меня встретила Фатима, уехавшая ещё в первой партии с освобождёнными пленниками. Она попыталась прыгнуть мне на шею, но я удержал её, сказав, что очень грязный. Это было действительно так, разбить без малого три десятка голов и при этом остаться чистым, нереально. Камуфляж был покрыт бурыми пятнами, и запах от меня был соответствующий. Оказавшись в общежитии, первым делом разделся догола и, отдав Фатиме узел с одеждой, отправился в душ, прикрываясь полотенцем. Очереди не было, и я с радостью запрыгнул в кабинку под жёсткие струи тёплой воды. Мыло я не взял, но на полке нашёл какой-то обмылок, очевидно хозяйственное, начал мылить им себя. Хватило намылиться раз шесть, после чего я, сочтя гигиенические процедуры достаточными, закрыл воду и отправился на выход, где меня уже ждала Фатима с большим банным полотенцем. Завернувшись в него, словно в римскую тогу, я пошёл ужинать.
За ужином Фатима объявила мне, что уходит, завтра, как собиралась. То есть, до утра побудет ещё моей женой, а потом пойдёт к новому мужу. Цинизм ситуации зашкаливал, но не отказываться ведь, тем более, что супружеские обязанности включали не только то, что включали, но и приготовление вкусной еды. Завтра перейду на сухомятку, хотя, чего там, в столовой ведь кормят.
Размотав полотенце, я натянул спортивные штаны. Появилась мысль обновить гардероб. Камуфляж, откровенно говоря, здорово надоел. Своими мыслями я поделился со своей пока ещё женой в перерывах между поеданием жареной кеты с картофельным пюре. Она поддержала:
— Давно пора, здесь есть магазин. Ну, как магазин, склад просто всё бесплатно, приходишь и берёшь. Там и мужское и женское есть, я платья брала, обувь, бельё всякое. Сходи обязательно.
— Как лучше одеться?
— Да как хочешь, только не в зелень эту надоевшую. Пиджак с галстуком возьми, или джинсы и свитер.
Я задумался. Военная одежда, конечно, практична, её главная функция — маскировка, это, надо полагать, нужно для снайпера, вот только я обычно на таких дистанциях работаю, где меня и просто в тёмной одежде не увидят. Кроме того, далеко не всегда работать приходится в лесу. Так что серый или чёрный цвет вполне подойдёт. Что обычно думают в Улье про человека, который одет непрактично? Либо это новичок, не понимающий, куда он попал, либо матёрый хищник, который демонстративно не собирается ни от кого прятаться. Себя я без ложной скромности относил ко вторым. Завтра пойду и приоденусь, благо, платить не заставляют.
После ужина Фатима, чтобы не ютиться на узких койках (а сдвинуть их вместе не позволяла разная высота), постелила нам на полу. Она выключила свет, хотя такая скромность была лукавством, про моё зрение она знала. Последняя ночь, нужно постараться.
— Ты как хочешь? — спросил я, — ласково или грубо?
— Я по-всякому хочу, — ответила она, немного подумав, — давай сначала грубо, потом ласково, а потом ещё как-нибудь.
Так мы и поступили. Не жалея сил любили друг друга до утра, меняя позы и изредка делая перерыв, чтобы отдышаться. Видимо, не зная, как там с новым мужем будет, Фатима решила получить удовольствие впрок. Ну и пусть, мне не жалко. Утром, совершенно вымотанные, вспотевшие, но счастливые, мы заснули в объятиях друг друга.
Глава семнадцатая
Когда я проснулся, а было это уже после полудня, её уже не было. На столе лежала записка с одним словом "Прощай" и отпечатком накрашенных губ. Вздохнув, я надел спортивный костюм и отправился обедать. Проглотив тарелку борща, я осведомился у повара, где тут одежду выдают? Тот подсказал мне дорогу. Пройдя по указанному адресу, я попал в большой склад, бывший когда-то спортзалом. По всей площади стояли длинные стеллажи, заваленные одеждой и обувью. Нашёлся даже кладовщик, мелкий, вертлявый прапорщик, который разъяснил только, что вон там — военная форма, вот здесь — женская одежда, с противоположной стороны — мужская, а обувь — вдоль задней стенки. Сочтя свою миссию выполненной, он нырнул куда-то в проход, на бегу напомнив мне, что курить здесь нельзя.
Курить я не собирался, а вот выбрать одежду оказалось нелегко. Глаза разбежались от обилия фасонов и расцветок. Яркие цвета отмёл с ходу. В глаза бросаются и несолидно. А что солидно? Правильно, деловой стиль. Но брюки со стрелками брать не стал, прикинув, во что они превратятся вдали от цивилизации. А вот крепкие чёрные джинсы мне весьма глянулись, подобрав размер, я взял одну пару. К ним нужен был ремень, который я нашёл на специальной стойке, где ремней этих было сотни три. Прочный, широкий, кожаный, с массивной пряжкой. Так, а что сверху. Сверху решил надеть серую шёлковую рубаху. Гладить такую не нужно, а постирать недолго. Беру, и ещё одну про запас. Серой такого размера больше не нашлось, взял коричневую. Ещё нашёл чёрную кожаную жилетку, которые были в моде лет пятнадцать назад. Отыскал на одной из стен зеркало, посмотрелся, неплохо. Осталось кеды заменить. Заменил я их на остроносые полусапожки в ковбойском стиле. Привлекли меня своей тяжестью и прочностью. Походил туда-сюда, попинал стены, удобно. Проходя мимо залежей верхней одежды, прихватил кожаный длиннополый пиджак. На случай дождя.