'Толстяк' над миром

- Стратег, - поправил Неприметный.

- Стратег? А что же произошло с настоящим Стратегом?

- Убит!

- Убит?

- Да. Он и еще многие.

- Кто же?

- Тактик, Шкипер, Звездочет, Канонир, Советник, Лекарь. О Бунтаре ты знаешь и сам.

- Как же это произошло, Неприметный? - ужаснулся Умелец.

- Неприятель жесток и коварен! Нам не будет пощады, если мы не разгадаем тайну Планеты. Корабль взорван. Обратного пути все равно нет.

- Я не верю, Неприметный, что планетяне могли так поступить.

- Кто же убил семерых офицеров? Может, я?

- Что ты, Неприметный... Хотя, Бунтаря убил Тактик.

- Они ввели Тактика в заблуждение. Значит, это их вина, а не Тактика. Так что же ты выяснил, Умелец? Знай, ты сейчас единственная надежда "Толстяка".

- Странных фактов много, но объяснить их я еще не могу.

- Выкладывай свои факты, Умелец. Я подбавлю своих. Может, вдвоем мы что-нибудь и поймем.

- В атмосфере Планеты непрерывно уменьшается количество кислорода. Вернее, не непрерывно, а скачками. И это как-то связано с обстрелом скал из бомбард. При каждом выстреле доля кислорода уменьшается.

- В момент выстрела или в момент взрыва? - уточнил Неприметный.

- В момент взрыва.

- Что же там взрывается?

- Я заснял скоростной камерой момент соприкосновения ядра с Планетой. На одном кадре видно, что скала взорвалась. Но уже на другом она стоит целой и невредимой.

- Длительность кадра?

- Одна микросекунда. И вот еще что. Скала восстановилась не совсем в таком виде, какой она была прежде. Она стала чуть больше, ровнее. Первая из второй могла бы получиться под действием Светила, ветра и дождя. Но вторая из первой - никогда. Я не знаю, в чем тут дело.

- Ландшафт Планеты вообще здорово изменился. Возможно, что выстрелы из бомбард пробудили дремавшие в ней силы. Вулканы возникают десятками. Учти и это, Умелец.

- Массовое возрождение вулканов?! А ведь возросла и тектоническая деятельность Планеты.

- Жаль, что у "Толстяка" больше нет бомбард. Мы бы ее так растрясли ядрами, что она уничтожила бы сама себя.

- Уничтожила, Неприметный?

- А что ты думаешь?! Простить ей все, что она сделала с "Толстяком"?! Впрочем, не это сейчас главное... На Планете есть жизнь!

- Что же ты молчал. Неприметный!

- В пригоршне воды Океана я обнаружил десятиклеточные живые организмы и водоросли. После залпа бомбард Океан отступил на километр, но я догнал его. В нем снова были живые организмы и водоросли, правда, почему-то девятиклеточные. Это тебе говорит о чем-нибудь?

- Жизнь... Жизнь! А мы обстреливали Планету из бомбард.

- Умелец! Мы должны разгадать тайну Планеты!

- Ты говоришь, десятиклеточные, а потом - девятиклеточные... В таком случае, боюсь, что жизни на Планете больше не существует.

- Объясни.

- Скажи, Неприметный, а не замечал ли Звездочет каких-нибудь странностей в ночном небе?

- Замечал. Еще как замечал! Он как сумасшедший орал: и Планета, и небо сошли с ума! Единственное спасение - стартовать!

- Если бы знать, что он там увидел.

- Уверен, что что-то со звездами.

- Я думаю, - сказал Умелец, - он заметил, что изменилось расположение звезд.

- Звезд?! На Планете может происходить все, что угодно, но звезды не могут меняться так быстро. Они далеко!

- Тогда кое-что проясняется. Только это не в нашу пользу.

- Что теперь думать о нашей пользе, Умелец. Подумай о вреде для Планеты. Больше нам ничего не остается.

- Неприметный! Я понял, в чем тут дело. Каждый раз, когда мы наносили Планете какой-нибудь вред, она...

- Ну, ну, - с нетерпением сказал Неприметный.

- Остановись, Умелец!

В дверях стоял Оружейник.

25

Оружейник подумал, что он заблудился, настолько неузнаваемо изменилась местность. Горы стали выше, ущелья глубже, обрывы круче. В каком-нибудь километре от него вдруг вырос вулкан и начал извергать из себя темно-вишневую лаву и плеваться каменьями. Столб дыма и пепла поднялся в стратосферу. Оружейник развернул своего скакуна, бросился в одну сторону, чуть не попал под град камней, завертелся на одном месте. Скакун захрапел испуганно и протяжно. И намека на тропинку не было вокруг. Увеличив мощность скакуна до предела, Оружейник погнал его в гору, тяжело дышавшую, вздрагивавшую, шевелившуюся каменьями и целыми скалами. Преодолев подъем, он понял, что кратчайшим путем до "Толстяка" уже не добраться. Горы шевелились, вулканы ревели. Оружейник отчаянно гикнул, прижался к шее скакуна, вонзил в его бока шпоры, засвистел над головой витой плетью. Выручай, родной!

Скакун высоко заржал, на пределе слышимости человеческого слуха, и помчался, сам выбирая нужное направление. Он мягко перепрыгивал ущелья, карабкался, тяжело мотая головой, на скалы, чуть ли не на брюхе скатывался с крутых склонов, увлекая за собой груды камней, мягко касался копытами едва затвердевшей корочки лавы и ни разу не провалился, с удивительной точностью увертываясь от падающих с неба камней. Он весь покрылся грязью, потом и пеплом, натужно дышал, но шел хорошо, легко, уверенно, хотя интегральные схемы и исполнительные механизмы его наверняка уже перегрелись.

Оружейник не запомнил, как скакун взобрался на вздыбившееся плато, совсем не похожее на то, что лежало тут несколько часов назад. И "Толстяка", красавца крейсера, грозы Вселенной, Оружейник перед собой не увидел. Только груда металлических конструкций даже отдаленно не напоминающих корабль, пучилась и вздрагивала на голых камнях.

Оружейник бросил поводья, и скакун, медленно опустившись на передние ноги, судорожно задышал и завалился на бок. Короткое замыкание превратило его в никому не нужный хлам. Сердце дрогнуло в груди Оружейника, но там, впереди, его, наверняка, ждали люди!

Проникнуть в корабль было нетрудно, хотя и опасно. Первым детдом Оружейник бросился в кают-компанию. Кое-как соорудив стол из обломков и досок, Стряпух расставлял приборы на тринадцать персон.

- Что здесь происходит?! - крикнул Оружейник.

Стряпух посмотрел на него, но ничего не ответил, даже когда Оружейник тряхнул его за лацканы изрядно изодранного мундира.

- Кто здесь есть! - крикнул Оружейник еще раз и выпустил офицера из рук.