Страница 25 из 39
— Зоран, с твоей парой всё в порядке? — с любопытством спросил Трелон. — Я чувствую её страх.
Зоран сильнее обнял Эбби, нахмурился, когда она прижалась к нему и уткнулась лицом в шею.
— У её вида не принято наблюдать, как другие доставляют удовольствие друг другу. Эбби говорит, что это личное дело супругов.
— Но… — разочарованно начал Келан.
Джарак подался вперед:
— Если женщине не нравится мое присутствие, я могу уйти.
Эбби выглянула из-за Зорана, на её ресницах блестели слезы.
— Дело не только в тебе, — тихо начала Эбби. — Мой народ, большинство людей разделяют тела в приватной обстановке. Мы не ходим без одежды, и мы определенно не занимаемся сексом перед другими людьми, не делимся телами с другими. Не все люди, но большинство даже подобные просьбы считают оскорбительными. — Эбби печально посмотрела на Зорана. — Боюсь, у нас не было времени узнать друг друга получше, иначе ты бы знал это. Если не возражаете, я бы хотела вернуться в наши апартаменты. Я… я не очень хорошо себя чувствую.
Зоран нахмурился на Эбби. Он смутился от её боли. Она выглядела очень бледной. Возможно, она так плохо отреагировала, потому что всё ещё испытывала усталость. Зорана накрыло отвращение при мысли о собственных эгоистичных желаниях, и это после того, через что ей пришлось пройти.
Кивнув, Зоран поднял Эбби на руки.
— Я скоро вернусь. Только отнесу Эбби, чтобы она отдохнула.
Эбби молчала, пока Зоран нес её в апартаменты. Когда он уложил её в кровать, она повернулась к нему спиной и закрыла глаза. Отказывалась плакать перед ним. Зоран на мгновение присел рядом, провел рукой по её спине и поцеловал её в шею.
— Я скоро вернусь. Отдохни, и мы поедим, когда ты проснешься, — сказал Зоран, погладив Эбби по бедру, прежде чем встать и выйти.
Эбби позволила себе расплакаться только после того, как за Зораном закрылась дверь. Во что она ввязалась? Её и Зорана миры так отличались. Как она вообще сможет вписаться в его мир? И дело не только в прилюдном сексе. Она потеряла всё, что ей дорого, и отправляется в мир, о котором ничего не знала. Что будет, если Зоран решит, что она ему больше не нужна? Что произойдет, если он захочет трахаться с другими женщинами? Эбби знала, что после подобного не сможет с ним жить. Но где она тогда окажется? На чужой планете, вдали от всех, кого она знала и любила, вдали от своей обожаемой горы. Эбби рыдала до тех пор, пока не обессилела. Ею медленно овладевал сон, даря подобие покоя.
Зоран встревоженно наблюдал, как Эбби, сидя за столом, ковырялась в еде, съев не больше одного-двух кусочков. Она похудела, под глазами появились тени. Она почти не разговаривала с Зораном, только если он сам обращался к ней. Они летели уже больше двух недель и чем ближе подлетали к Валдеру, тем более тихой она становилась. Он потянулся к симбионтам на её запястьях в надежде узнать что-то от них, но те отстранялись, стоило ему связаться с ними.
Он хлопнул по столу рукой, и Эбби подпрыгнула.
— Что случилось? Ты должна рассказать мне, Эбби. Я каждый день наблюдаю, как ты всё больше и больше отдаляешься от меня.
Эбби тихо ответила, отказываясь смотреть Зорану в глаза:
— Я никогда не отвергала тебя. — Она просто не могла. Каждый раз от прикосновений Зорана внутри нее нарастал жар, и она не могла оттолкнуть его, как не могла перестать дышать.
— Ты позволяешь мне любить только твое тело, — жестко отрезал Зоран. — Ты не ешь, не разговариваешь, почти не спишь. Почему? Ты отказываешься от медицинской помощи, и даже твой симбионт не отвечает на мои запросы. Расскажи мне, что случилось?
Эбби почувствовала, как на её руку упала слезинка.
— Всё в порядке, Зоран. Я просто устала. Вот и всё, просто устала.
Зоран встал, обошел вокруг стола, опустился на колени и осторожно пальцем приподнял подбородок Эбби.
— Ты так говоришь, Эбби, но почти не спишь. Думаешь, не знаю, что стоит мне обнять тебя ночью, ты притворяешься спящей. Скажи мне, элайла, позволь помочь тебе.
Эбби на мгновение посмотрела в глаза Зорана и тихо ответила:
— Мы такие разные. Мы буквально пришли из двух разных миров. — Эбби обхватила ладонью щеку Зорана. — Я потеряла всё, что знала, всё, что любила, потеряла саму себя.
От страха глаза Зорана полыхнули гневом.
— Ты моя, Эбби. Ты приспособишься. Ты полюбишь мой мир, мой народ и примешь себя такой, какой ты стала.
Эбби устало покачала головой. За последние две недели она думала только о том, что делать.
— Зоран, мне здесь не место. Моя жизнь на моей горе.
Зоран вскочил, задрожав при мысли, что может потерять Эбби. Он должен сейчас уйти. У дверей апартаментов он обернулся и тихо сказал:
— Ты никогда не вернешься туда, Эбби. Ты примешь то, что с тобой произошло. Если не начнешь есть, я заставлю тебя. Если не будешь спать, я дам тебе снотворное, чтобы ты отдохнула. Вскоре ты осознаешь, что больше не та, кем была раньше.
Прежде чем тихо ответить, Эбби наблюдала, как Зоран вылетел из апартаментов.
— Ох, Зоран, я не уверена, что достаточно сильна, чтобы выжить в новом мире.
— Не знаю, что делать, Келан, — пробормотал Зоран, потягивая крепкий напиток. — Она тает буквально на глазах. Не ест, не спит, почти не разговаривает со мной. Она хочет, чтобы я отвез её обратно на её гору.
Келан глотнул крепкого пойла, потом налил себе ещё. Он уже был пьян, когда Зоран его нашел. Брат взял стакан, и, прежде чем ответить, сделал большой глоток.
— Я готов вернуть их всех обратно! — прорычал Келан. — Я схлестнулся с ней… с ними. Они властные, самоуверенные, упрямые… — Келан икнул, — …красивые и чертовски сексуальные.
Зоран нахмурился, но не успел ответить — в комнату ворвался Трелон и прорычал:
— Мне нужно выпить.
Прежде чем Зоран или Келан успели вставить хоть слово, Трелон схватил бутылку крепкого пойла и стал пить прямо из горла, даже не потрудившись взять стакан. Проведя рукой по губам, прорычал:
— Я пришибу маленькую человеческую женщину с рыже-фиолетовыми волосами. Разорву её на части, сожгу до тла, затем воскрешу, чтобы делать это снова и снова, пока она не взмолится о пощаде.
Зоран взглянул на братьев. Он никогда не видел их такими.
— Что случилось?
— Случилось? И он ещё спрашивает, что случилось, — прорычал Трелон, указав бутылкой на Зорана. — Я скажу тебе, что случилось. Ты приземлился на проклятую планету, где женщина способна соблазнить мужчину и вывернуть всё так, словно он в этом и виноват! Нет, ты не мог приземлиться на планете, где наши симбионты захотели бы грохнуть вредных самок, а наши драконы находили бы их отталкивающими. Нет, тебя угораздило разбиться на планете, где мой симбионт настолько увлекся женщиной, что делает всё, чтобы она ни попросила, независимо от того, что говорю я, и мой дракон настолько возбужден, что готов выпотрошить меня, если не востребую её раньше другого мужчины. Только вот я не в силах поймать её и удержать достаточно надолго, чтобы сделать это.
— И ты тоже? — Келан затуманенным алкоголем взглядом посмотрел на Трелона. — Моя женщина даже не признает во мне мужчину. Она лишь повторяет свое имя, звание и какой-то ужасный номер, который мне не удается запомнить. Она настаивает, чтобы я отвез её домой. Мой симбионт спит с ней, словно её новый питомец, и посылает мне образы того, как она гладит и щекочет его, шепчет всякие глупости, пока я и мой дракон страдаем, — проворчал Келон, уронив голову на стол. — Она даже сказала, что если я останусь в облике дракона, то почешет мой животик, но ни в коем случае не прикоснется к моей десятифутовой дубине.
— А что насчет других женщин? — растерянно спросил Зоран. Что происходит с его братьями?
— Та, которую зовут Ариэль, присматривает за своей сестрой Кармен. Именно эту женщину почти убили. Она чертовски злющая. Один из воинов из медицинского отсека хотел спариться с ней. Так она его вырубила. Их под охраной доставили и заперли в одних апартаментах, — проворчал Трелон, снова делая большой глоток крепкого пойла.