Страница 17 из 23
Глянцевый журнал – источник знания для девушек и не только. Какой пользоваться косметикой, что нынче носят, где правильный шоппинг, кто с кем спит – эти и иные важные вопросы, а главное – ответы, заполняли страницы Posh Life. В редакции Анна трудилась последние два года. Работа нравилась – приятно чувствовать себя на острие прогресса в fashion. Пробные оттиски свежего номера держала в руках: необходимо вычитать свою колонку «Аксессуары, без которых нельзя». В ней почерпнутые в ходе поездки по Латинской Америке новости и фотографии. В отличие от Европы, на тамошних курортах модницы не стеснялись ни мехов, ни перьев. Материал казался, а значит, так оно и есть, выигрышным. Обведя фломастером не совсем удачный снимок кофра от Louis Vuitton, сделала пометку «Дать четче инициалы на чемодане». Читательницам ведь важно быть в курсе, кто из звезд Голливуда путешествует с дорогущим багажом.
Работа окончена, пора покинуть офис и вернуться в загородный дом. Только, что делать среди дюжины комнат и антикварной мебели, если Матюша в отъезде? По возвращении из Коста-Рики надеялась, жизнь успокоится: муж клятвенно заверил, задание в Сан-Хосе будет последним. И вот, пожалуйста, отправился в Ульяновск, дескать, хочется посмотреть родину Ленина. «Нахал! Даже легенду толковую придумать не удосужился!» Хотя какой толк от вранья? Она всегда улавливала признаки оперативного напряжения, которое испытывал Алехин, знала, когда ему предстояло рискнуть. Нет, конечно, можно встать в позу: «Не пущу! Ты же обещал!». Только их семейная жизнь не так устроена. Седой лис всё равно сделает по-своему, а от скандала обоим станет тяжело и горько.
С возрастом чувства поутихли, эмоциональные всплески стали редки. Хотя в Латинской Америке обостренное чувство опасности и южный климат настроили на игривый лад. Впервые занимались любовью под звездным небом: шуршание прибоя возле открытой террасы, звон цикад, откровенные ласки. Сама близость не стала чем-то из ряда вон, но приятно подтвердить взаимное желание обладать друг другом, отдаваться друг другу. И вкус тамошних фруктов во рту, липкий сок на пальцах и телах. Потом забрезжил рассвет, утренний бриз принес запах океана. Стыдливость заставила сперва накинуть парео, затем вообще перебраться внутрь бунгало. А Матвей так и спал голым до криков первых птиц. «Наглый, – не без удовольствия пожурила молча. – Мой. Любимый».
Чтобы отвлечься от зародившегося возбуждения, стала листать оттиски дальше и наткнулась на «научную» статью о различиях между полами. Автор утверждал, что, став прямоходящим, человечество поставило женщин перед угрозой вымирания: тазовые кости у них схлопнулись, хоть и не до конца, сузив родовой канал. «Им стало трудно охотиться и проходить огромные расстояния в поисках корешков, да еще и обремененность детьми. Никаких семейных отношений тогда не существовало. Чтобы спасти свой род и саму расу, женщина совершила кардинальную физиологическую перестройку. Она обрела качество, которое называется гиперсексуальностью, то есть приобрела, в отличие от животных, способность к спариванию круглый год. Отделив секс от размножения, женщина сделала его самостоятельной ценностью. С помощью секса слабый пол не только начал управлять мужчинами, но и обеспечил выживание человечества в изменившихся условиях».
«Блин! Какой чудак писал? А как же любовь? Что же Матюха мне нужен только, чтобы „корешки“ приносить?» Расширившееся от волнительных воспоминаний устье родового канала обиженно сжалось от глупой статьи, оставив на трусиках чуток жидкости с тем запахом, что требуется для приманивания самца, возвращающегося с «охоты». «И когда уже он вернется?»
Глава 9
Отъезд
Чем меньше населенный пункт, тем труднее скрывать тайны. В пещере первобытного племени что скроешь? Областной город полон ведомственных пещер, только их обитатели общаются: болтают по телефону, встречаются на совещаниях, питаются и пьют вместе. Еще пересекаются с обитателями вневедомственных углублений и выступов местного общества. От того здесь плоховато сохраняются секреты, даже государственного значения.
– Ты, блин, за кого меня держишь? Мы, блин, лет пять, как водку вместе хлещем, – говоривший сделал жест в сторону запотевшего штофа на ресторанном столе. – Баки мне, блин, не забивай туфтой. Хорош пальцы гнуть. Чего звал-то?
Авторитет местного преступного мира повидал много и многих за четверть века борьбы за влияние, то есть за баксы, рубли и евро. От прошлого темного периода остались жизнь (что удивительно) и привычка вставлять букву «блюдечко» в каждую фразу. Без неё речь теряла связанность и плавность. Посему Куратор, обитатель начальственного блока в здании местного ФСБ, легко идентифицировал «Бобра» даже на слух. Знающие посетители ресторана «Вепрево колено» визуально опознавали вора в законе – безобразные шрамы на лице авторитета составляли два «солнечных круга» вокруг глазных ниш. В его агентурном деле отмечалось, что по малолетке, во время первой ходки, тогда еще «бобренку» соседи по бараку решили «помыть фары» – вырезать глаза. Правда, вмешалась охрана, и субъект остался зрячим. Во благо или во зло? Куратор не был уверен.
– Дыши ровно. Короче, что братва про гостя балакает? – оперативник воспользовался приблатненным лексиконом, поскольку артистично «ботать по фене» не умел.
– Да, блин, ничего. Ты попу не морщи, нам он похрен.
– Тогда зачем третесь вокруг него? К отелю технари твои подтянулись?
– Замдир по АХД, блин, просила «прослушку» организовать. Но у москвича мобила супернавороченая: аппаратура ловит свист и шелест. В общем, хотели пукнуть и обосрались.
– На кой ляд приезжий сдался замдиру? Почему та к тебе обратилась? – фээсбэшник по-прежнему пытался втемную снять инфу с оперативного источника, хотя уже знал о наличии у Алехина «хитрого» телефона и догадывался, почему начальник велел заняться москвичом сразу после визита Безопасника из НИИ.
– Под институтский «общак» роет. АХД за своё лавэ бздит.
– Так ты её крышуешь!
– Твой шеф её крышует, а мы, блин, бизнес вместе крутим.
– Институтская земля?
– Сами втихаря пилите, а мне предъявы кидаешь! Спецуре-то фраер каким боком? Подослан что ли? Так закройте его.
– Нельзя его трогать. А пригляд нужен. Нам-то не с руки, Понимаешь?
– Ясный, блин, перец. Мне-то что с того?
– Просьбу замдира выполнишь, с нами сведениями поделишься.
– Ты совсем оборзел, блин, Стучать предлагаешь? – делано обиделся «Бобер», давно усвоивший, что подобные встречи предполагают взаимный обмен информацией. – Я подписку «куму» не давал, блин.
– Не кипятись, уважаемый, – Куратор не стал тревожить напоминанием о давней вербовке собеседника в воспитательной колонии для малолетних преступников имени Дзержинского. – Надо выяснить, зачем гость пожаловал. Это же в общих интересах, – сильная рука точно плеснула по пятьдесят граммов из почти обсохшего штофа. – Узнаем побольше, разберемся. Вместе.
Водка обожгла рот, горячей волной скользнула по пищеводу, упала в желудок. «Бобер» облизнул высушенные спиртом губы и кивнул.
Отель «Барселона» притаился на улице, естественно, Бебеля, что идет через центр параллельно улице, естественно, Энгельса. Пройдя по Карла Маркса, Алехин наконец вырвался из лабиринта немецких социалистов и попал в сквер Карамзина. Матвей решил взять тайм-аут, чтобы абстрагироваться от навязчивых размышлений оперативного характера. А что является лучшим способом как не исторический экскурс? Нет, перечитывать многотомник «Истории государства Российского» не собирался – влекла исключительно послереволюционная эпоха. Площадь, как не сложно догадаться, имени 100-летия Ленина отстроили к 1970 году в бетонно-монументальном стиле т. н. «развитого социализма». Несуразно высокая гостиница и массивный параллелепипед музея, чья утроба скрывала домики семьи Ульяновых. Скромность, если не убогость быта, понятная с учетом запросов XIX века, тем не менее оставила разведчика в недоумении. Как юноша из бревенчатых стен вырвался на национальный и планетарный простор? Да, после ссылки была эмиграция – он повидал Западную Европу. Но откуда столько гонора и смелости? Диссидентов всегда хватало, еретиков также. Дерзнуть и простые люди могут не раз, но не все способны так поступать в нужное время, а результатов добиваются лишь единицы. Тщательный осмотр обстановки, книг и даже гимназической формы не помог разгадать тайну. Поскрипев половицами, явно замененными уже не раз, ветеран вышел на площадь. Возможно, ответ нашелся бы, сохрани люди историческую застройку и дух Симбирска. Увы, адепты марксизма-ленинизма тотально снесли материальную историю, наглухо, как им казалось, забетонировав прошлое.