Тени прошлого

Наконец, я дошла до огромных дверей Большого зала, в котором уже собрались практически все обитатели замка, живые и не очень. Тот, кто отвечал за декорирование зала, а я почему-то не сомневалась, что Лестат точно приложил к этому свою руку, явно превзошёл сам себя. Огромные столы исчезли из помещения, вокруг было просторно и почти всё пространство по периметру зала было заполнено вазами с белыми розами, а сверху висели большие сердца из розовых цветов, и приведения посыпали всех конфетти в форме маленьких розовых сердечек.

На часах была ровно половина седьмого, так что пришла я как раз вовремя. Аккуратно, вдоль правой стены, я прошмыгнула мимо молодёжи, одетой в праздничные мантии и нарядные платья, к чёрному лакированному роялю, стоявшему как раз на том возвышении, где раньше находился стол для преподавателей, и рядом с которым Лестат непринуждённо разговаривал с профессором Дамблдором. Я подошла к ним, и братец, одетый в безупречный тёмно-синий классический костюм, выгодно подчёркивавший его фиалковые глаза, сразу же заметив меня, радостно воскликнул:

— Тинь-Тинь, как ты вовремя! Прекрасно выглядишь! Я надеюсь, ты оценила по достоинству убранство зала?

— Спасибо, Лестат! Разумеется! — ядовито произнесла я в ответ, ведь прекрасно понимала, для кого были приготовлены все эти белые розы. — Добрый вечер, профессор Дамблдор!

— Вы очаровательны, мисс Велль, — игриво произнёс директор и, слегка наклонившись, поцеловал мою руку, которую до этого взял себе в ладонь. — Пожалуй, мы можем начинать!

Услышав эту фразу, все присутствующие обернулись на нас троих, и я смущённо посмотрела вниз, так как очень не любила быть в центре внимания, но Лестат самоуверенно приобнял меня за талию и прошептал на ухо:

— Улыбайся, сестрёнка, он смотрит на тебя!

Я так же смущённо подняла взгляд, посмотрела перед собой и действительно увидела стоявшего в отдалении профессора Зельеварения, одетого в чёрный облегающий смокинг, идеально пошитый по его подтянутой фигуре. Он, до этого восхищённо наблюдавший за мной, тепло улыбнулся мне, и ко мне вернулась вся моя былая уверенность.

— Дорогие друзья! Мы можем начать наш небольшой праздничный бал в честь Дня святого Валентина, — в полной тишине произнёс небольшую вступительную речь директор школы. — И нам стоит поблагодарить милорда и миледи Д’Лионкур за организацию и проведение этого восхитительного мероприятия!

После этих слов нам с Лестатом горячо начали аплодировать, а я с грустью подумала про себя: «Ну вот, теперь вся школа узнает про мой титул, которым я так не хотела светить… И опять мне не избежать лишнего, абсолютно ненужного внимания». Затем, когда аплодисменты затихли, я направилась к мягкому чёрному пуфу, стоявшему у рояля, присела на него и, открыв крышку инструмента, быстро провела пальцами по клавишам, проверяя звучание. Убедившись, что инструмент находится в превосходном состоянии, и акустика в зале прекрасно передаёт звук, я начала играть быстрые аккорды старинного французского вальса, который первым пришёл мне на ум.

— Профессор МакГонагалл, позвольте пригласить вас! — вампир ловко спустился с возвышения, подошёл к преподавателю Трансфигурации и, протянув вперёд ладонь, склонился в изящном реверансе и пригласил её на первый танец.

Эта суровая на вид женщина в бордового цвета праздничной мантии неожиданно для окружающих кокетливо улыбнулась моему братцу и приняла приглашение. Я краем глаза заметила, как Лестат начал кружить её по центру танцевальной площадки, а потом полностью погрузилась в мелодию, которую легко наигрывала всё это время.

Я ловко перескакивала с одного вальса на другой, делая небольшие паузы для отдыха танцевавших, во время которых старалась наигрывать спокойные и непринуждённые мелодии. И я вдруг сильно пожалела, что так редко садилась до этого за инструмент, ведь мне нравилось с лёгкостью перебирать клавиши рояля. Мне нравилось слушать звучание инструмента, особенно когда от меня самой зависело его звучание. Всё это время Северус сидел за небольшим столиком, что стояли вдоль стен зала, чередуясь с вазами с цветами, неподалёку от рояля, и неотрывно смотрел на меня, периодически улыбаясь, когда замечал, что я мельком поднимала на него свой взгляд, отрываясь от чёрно-белых клавиш.

Да, в этот вечер я играла исключительно для него и старалась изо всех сил. Одна мелодия за другой то мягко струилась, то своими быстрыми аккордами заставляла танцевавших ускорять и ускорять свои движения, но играла я только для одного человека, который неподвижно сидел всё это время и внимательно слушал. Периодически ко мне подходили и Невилл, и Эдриан, и с надеждой смотрели на меня, но я с улыбкой мотала им головой из стороны в сторону и продолжала невозмутимо наигрывать мелодии.

Наконец, спустя десять или одиннадцать вальсов, мои руки начали постепенно уставать. Я сделала небольшую паузу, и вдруг за моей спиной раздался весёлый мелодичный голос:

— Тинь-Тинь, я думаю, что твоим прекрасным пальчикам стоит немного отдохнуть…

И с этими словами вампир взял мою правую руку и, резко потянув её на себя, заставил подняться меня со своего места и последовать за ним на паркет, где уже начинали собираться пары в ожидании следующего вальса.

— Лестат, что ты делаешь?! — возмутилась я, так как поняла, что тот начал кружить меня по центру зала, а мои каблуки были явно не предназначены для этого. — Я сегодня совсем не собиралась танцевать!

— Но один танец тебе всё же придётся подарить, дорогая… причём не мне, а своему спасителю! — громко, так чтобы все в зале услышали его слова, произнёс Лестат и, закружив меня, ловко оттолкнул от себя, и чьи-то сильные руки тут же поймали растерянную меня.

Братец моментально оказался за роялем и начал наигрывать ту самую колыбельную, которая звучала в новогодние каникулы, когда мы с Северусом лежали в моей спальне, окутанные вечерними сумерками. А я отчётливо услышала рядом с собой мягкий, как бархат, звучный баритон:

— Не подарите мне танец, мисс Велль?

— Конечно, профессор Снейп, — так же громко произнесла я в ответ, и он с лёгкостью подхватил меня и начал непринуждённо вальсировать.

Я мельком заметила удивлённый взгляд той самой шестикурсницы со Слизерина, ведь она уже видела подобную картину однажды и догадалась, с кем в тот вечер танцевал декан её факультета. Но, судя по надменному виду блондинки в чёрном приталенном платье, она никогда в жизни не признается, что какая-то пятикурсница с Когтеврана, выглядевшая обычно больше как свой парень, чем как изысканная леди, может обойти её по красоте и изящности.

— Ты сегодня так прекрасна… — до меня донёсся едва заметный шёпот, когда мы совершали очередной поворот.

— Спасибо, — еле слышно прошептала я в ответ, крепче обхватив Северуса плечо, так как всё ещё чувствовала себя неуверенно на такой высоты каблуках. — И спасибо за кулон. Он чудесен.

— Не за что, — спустя минуту услышала я мягкий голос в ответ, и вот уже был сделан один большой круг на импровизированном паркете. — Ты сегодня изумительно играла. Я восхищён.

— Северус, тебе осталось только остановиться сейчас и встать передо мной на одно колено, чтобы даже слепой понял, что между нами происходит… — растерянно прошептала я своему партнёру по танцу, всё больше понимая, что все, кто сейчас не танцевал на паркете, неотрывно следили за нашими с преподавателем Зельеварения движениями.

— Если ты этого хочешь… — усмехнувшись, ответил профессор и действительно чуть не остановился посреди зала, но я быстро выдохнула:

— Нет!

Северус, всё так же продолжая непринуждённо вальсировать, немного отстранился от меня и пристально посмотрел мне в глаза, и тут я внезапно осознала, что только что сказала ему.

— Я не то имела в виду… — смущённо прошептала я на очередном повороте. — Давай потом поговорим на эту тему?

— Обязательно поговорим, — серьёзно произнёс он, завершая последнее движение, и с ним же прекратила звучать и музыка, которую всё это время наигрывал Лестат.