Тени прошлого

И я был очень удивлён, когда, выйдя на крыльцо, увидел идущих навстречу Тину и Северуса. Он отпустил ладонь своей жены, и она сделала один неуверенный шаг мне навстречу. Я озадаченно посмотрел на него, а Северус, улыбнувшись мне, открыл своё сознание.

— Знаешь, ты как-то сказала мне, что Том однажды стал бы таким же, как я. Тогда ты выразилась: «Набрался бы мудрости и жизненного опыта». Так вот. Он действительно станет таким, поверь мне. Я показал ему, как, научил его. И он всё понял, правда. Он любит тебя. Я тоже. Мы оба хотим, чтобы ты была счастлива. Только знаешь, что… он сможет однажды стать таким, как я, а вот мне уже никогда не стать тем резким, прямолинейным, упрямым парнем, который навсегда сумел покорить твоё сердце. И я это понимаю.… Я дам тебе развод. Ты станешь снова профессором Реддл.

Я не мог поверить увиденному. Он… отпустил её. Отпустил ко мне. И она была готова оставить его, оставить свой единственный шанс на спокойную безоблачную жизнь ради меня. Но это было ещё не всё. Северус снова открыл мне своё сознание, и я увидел его личный кабинет, а точнее, чёрный массивный стол. И в этот момент воздух рассекли слова, произнесённые абсолютно забытым мной голосом:

— Авада Кедавра!

И зелёная вспышка промелькнула буквально на одну десятую секунды, попав в спину человеку, стоявшему прямо передо мной. Это случилось так быстро, так неожиданно, что я даже не сразу понял, что конкретно стряслось. Я неподвижно стоял и смотрел, как безжизненное тело моего друга упало на гравий подъездной дорожки, а в это время совсем неподалёку раздался леденящий душу дьявольский смех. Мне потребовалась минута, чтобы обработать полученную информацию и понять, что же всё-таки произошло.

А когда это всё же случилось, мой разум моментально затмила всепоглощающая ненависть. Но я не успел достать свою палочку, чтобы произнести ответное заклинание, потому что Долгопупс, вышедший вместе со мной на крыльцо, сориентировался быстрее и метко запустил сильное парализующее заклинание. И в этот же момент мы смогли, наконец, увидеть её. Беллатрису.

У Невилла был очень зоркий глаз, или ему просто повезло: парализующее заклинание попало этой безумной женщине прямо в сердце, заставив его навсегда замереть. А с её смертью исчезли и Маскирующие чары, под которыми она всё это время скрывалась. Растрёпанная, в неизменном чёрном платье до колена и чёрной мантии. С замершей гримасой безудержного смеха. Она лежала в десяти шагах от Северуса, смотревшего неподвижным взором на ярко-алый, кровавый закат, умиротворённо смотревшего, словно всё, что он хотел от этой жизни — это увидеть напоследок этот самый закат.

Невилл побежал звать на помощь, а я на негнущихся ногах подошёл к Тине. Я не раз за свою бытность нейрохирургом наблюдал различные степени угнетения сознания. И сейчас я видел, как Тина погрузилась в ступор, который в любое время мог перейти в сопор. Я попытался взять её за руку, пять раз позвал по имени, потряс за плечи, снова пару раз громко повторил её имя, но Тина меня не слышала. Она никак не реагировала на меня, на мои попытки вывести её из этого состояния. Она неподвижно стояла и смотрела перед собой.

Спустя десять минут вокруг нас стали собираться люди. Невилл что-то громко объяснял Дамблдору и МакГонагалл, кто-то с ужасом вскрикнул, увидев два неподвижно лежавших тела. И в этот момент очнулась Тина.

— НЕТ! — вдруг закричала она и, оттолкнув меня от себя, опустилась на колени рядом с телом своего мужа. — Нет!.. нет…

Тина потрясла его за плечи, потом обхватила руками его лицо, поцеловала губы. Она не верила, что он мёртв. Но против фактов было трудно поспорить, и через минуту она окончательно убедилась в этом.

— НЕТ! — отчаянно закричала она, впадая в истерику. — НЕТ! ГОСПОДИ, НЕТ!

Сколько же боли было в этот момент в её голосе… Все, кто стоял вокруг, замерли от этого полного отчаяния крика, понимая, что сделать уже ничего нельзя. Тина разрывалась от рыданий, её буквально трясло. А я стоял за её спиной и не мог ничего сделать. Я стоял за её спиной и ненавидел себя за то, что явился причиной того, что она стала вдовой. Именно я. Месяц назад я хотел сам убить его, своего соперника, а сейчас отдал бы свою жизнь, свою душу, чтобы воскресить его. Я готов был отдать всё, что у меня есть, лишь бы не слышать этого полного боли крика. Но никому моя душа была не нужна.

Внезапно Тина вскочила со своего места и рванула в сторону Чёрного озера. Я сразу понял, что она хочет сделать, поэтому за три шага догнал её и крепко схватил за запястье. Она резко, с небывалой силой, дёрнула рукой, но я уже успел подойти ближе и обхватил железной хваткой её грудную клетку.

— Отпусти меня! — на пике истерики закричала Тина, изо всех сил пытаясь вырваться из моих силков. — ОТПУСТИ МЕНЯ! Я ХОЧУ К НЕМУ! ХОЧУ УМЕРЕТЬ! КАК ЖЕ БОЛЬНО!..

Она со всей силы ещё раз махнула рукой, и мои рёбра предательски треснули. Я резко выдохнул от боли, но из последних сил держал Тину в своих руках. Я не мог позволить ей сделать то, что она собиралась сейчас сделать.

— КАК ЖЕ БОЛЬНО! — опять закричала она, маша руками во все стороны, и мне опять прилетело по рёбрам. — УБЕЙ МЕНЯ, МНЕ НЕ ВЫНЕСТИ ЭТУ БОЛЬ!

— Лестат, транквилизатор! — крикнул я, понимая, что смогу удерживать её ещё минуты две, не больше.

Но солнца уже не было в поле видимости, поэтому буквально через двадцать секунд вампир появился рядом с нами с уже набранным шприцом.

— В мышцу, быстрее! — скомандовал я, и Лестат, ловко вывернувшись, попал в бедро. — Ещё, ещё один!

Он тут же скрылся из виду, а я продолжал держать Тину, активно вырывавшуюся из моих рук. Спустя тридцать секунд был сделан второй укол, а потом уже Лестат своей мёртвой хваткой сжал сестру. Я, тяжело дыша, опустился на траву, тоже впадая в отчаяние, а Тина спустя пять минут истерики постепенно обмякла и впала в медикаментозный сон.

— В лазарет, Лестат, — тихо обратился я к своему помощнику, с невыразимой болью смотревшего на меня. — Отнеси её туда, и надо убрать оттуда всё острые предметы. У нас ещё есть транквилизаторы?

— Две упаковки, — так же тихо ответил он, подхватив сестру на руки.

— Пока хватит. Я… я тоже сейчас приду к тебе.

— У тебя рёбра сломаны…

— Да, я знаю, — выдохнув, прошептал я, совсем не чувствуя физической боли. — Я сейчас залечу их, не беспокойся. Иди…

Лестат посмотрел на меня своими пронзительными, полными боли фиалковыми глазами, как бы говоря, что он понимает мою боль, но… он не понимал. Он не был в этом виноват. Виноват был я. Каким же я слепым был всё это время! Мне казалось, что наш треугольник был единственным, но… был ещё и второй, намного опаснее первого. И сейчас они оба были разорваны. Вампир поднял сестру на руки и в это же мгновение исчез, а я деревянными руками взял свою палочку и собрался пробормотать заклинание, но кто-то меня остановил.

— В таком состоянии тебе лучше не трогать палочку, Том… — наклонившись, мягко обратился ко мне Дамблдор. — Позволь мне. Эпискеи!

Я сразу почувствовал, как мои рёбра, немного сместившиеся до этого, вернулись на своё место. Посмотрев на директора Хогвартса пустым взглядом, я молил его, молил, чтобы он сказал, что всё это можно исправить. Что он знает, как. Но, только встретившись с этими бледно-голубыми глазами, пристально, с невыразимой печалью смотревшими на меня глазами, я понял, что он тоже не знает как. Никто не может победить смерть. Ни обладатель Бузинной палочки, ни Воскрешающего камня.

— Я буду в лазарете, — без единой эмоции в голосе произнёс я, скорее для того, чтобы что-то сделать, чем сообщить что-то, ведь и так было понятно, что я не оставлю Тину одну.

— Мы вызвали мракоборцев, — всё тем же мягким, печальным голосом пояснил он, хотя я и не просил об этом. — Я думаю, они смогут прояснить… произошедшее…

— Хорошо, я буду в лазарете, — повторил я, совершенно не осознавая, что уже говорил эту фразу.

Я посмотрел перед собой немного, а в моей голове было необыкновенно пусто. Ни одной мысли. Абсолютная пустота. А потом одна мысль всё же появилась: нельзя оставлять Тину одну. И только благодаря этой мысли я нашёл в себе силы встать и направиться в больничное крыло.