Страница 160 из 205
— НЕТ! — последнее, что я успела зло выкрикнуть, прежде чем хирург в бордовом костюме, сделав два быстрых шага, не подскочил ко мне.
Я моментально отступила на шаг, но Том больно схватил меня за запястье правой руки и попытался силой притянуть к себе. И прежде чем он прижал меня к себе, я успела замахнуться, и в воздухе повис громкий звук пощёчины. А в следующее мгновение я оказалась в стальных тисках его сильных рук и буквально сгорала от таких крепких, пьянящих, пропитанных болью, кровью и немыслимым наслаждением поцелуев. Тут же испарилась вся злость, вся ненависть, вся боль… остался только он, он, в ком я растворялась, полностью растворялась, едва его губы касались моих. Я изо всех сил вцепилась в его плечи, а Том ещё крепче обнял мою грудь, так, что казалось, ещё немного и мои рёбра, уже не раз сломанные, треснут снова, и стал неистово водить широкими ладонями по моей спине, отчего я загорелась ещё сильнее. Но я так хотела, чтобы мои рёбра треснули! Я так хотела быть к нему ещё ближе, насколько это только возможно!
— Том! — донёсся до меня голос Лестата, как будто он был в другой комнате, а не в двух метрах от нас. — Том! Опомнись! Рана!
В этот же момент моя голова закружилась, и я обмякла, а он, немного отстранившись, со страхом в глазах посмотрел на мою пижаму, насквозь пропитавшуюся алой кровью.
***
— Том! — донёсся до меня голос Лестата, как будто он был в другой комнате, а не в двух метрах от нас. — Том! Опомнись! Рана!
Я не сразу понял, что пытается сказать мне вампир, так как мой разум полностью затуманил огонь, пожар, от одного только её поцелуя. Я сжимал её, крепко сжимал, словно не мог поверить, что она тут, рядом, и отчаянно целовал её влажные от крови губы, такие родные, горевшие неистовым пламенем губы. Только она одна могла так разговаривать со мной! Только она одна могла разжечь во мне этот огонь, сжигавший всё на своём пути.
Но смысл слов брата Тины всё же дошёл до моего обезумевшего сознания, может быть ещё и потому, что я почувствовал, как мой хир костюм тоже начал становиться влажным. Я совсем немного разжал объятия и заметил, как Тина начала терять сознание, а её белая пижама, которую я оставил ей днём, перед тем как уйти из лазарета, почти полностью пропиталась артериальной кровью.
— Твою мать!.. — прошептал я, со страхом в глазах смотря на расползавшееся красное пятно, пропитавшее и мою одежду тоже.
— Это… из… раны… — прошептала Тина, прежде чем потерять сознание.
Я моментально подхватил её на руки и понёс в свою комнату отдыха, в которой было достаточно пространства, чтобы организовать перевязочную и даже малую операционную. Положив свою пациентку на свою просторную кровать, я тут же создал всё необходимое оборудование, а Лестат тем временем переложил Тину на операционный стол.
— Что же вы творите?.. — прошептал он, с болью в глазах посмотрев на меня, но я молча отвёл взгляд и стал быстро снимать насквозь промокшую повязку.
Тина была права: оттого, что она так резко вскочила с кровати, немного прорезался шов и открылся небольшой сосуд, из которого и текла маленькой струйкой кровь. Шов сердца был состоятельным, ведь во время контрольной пункции перикарда я не получил крови. Перевязав сосуд, я снова закрыл рану, а затем, очистив с помощью магии белую пижаму, надел её на Тину. И, подхватив её на руки, вынес в основной зал, где на меня уставилось не меньше десяти испуганно-изумлённо смотревших пар глаз. Аккуратно уложив Тину обратно в кровать, я сел на стул рядом и тихо попросил:
— Лестат, поставь капать капронку[3]…
В эту же секунду мой помощник появился с набранной системой и, подсоединив её к катетеру в подключичной вене Тины, пустил лекарство по пластиковой трубке в системный кровоток.
— Если вы думаете, что между этими двумя сорок лет назад была любовь и гармония, то вы сильно ошибаетесь… — обратился он к зрителям этой трагикомедии. — Между этими двумя психами сорок лет назад было вот это.
— Ты прав, Лестат, — тихо согласился я, смотря на то, как капает лекарство из пластикового флакона. — Я псих… я спасал её, и я же невольно чуть не убил её, по своей же глупости… И Тина тоже была права: это последняя низость целовать чужую жену. Не смотри на меня так, Северус, я уже получил по заслугам. Я больше не прикоснусь к ней, пока она связана с тобой узами брака. Если Тина захочет что-то изменить — она это сделает. Она очнётся… минут через пять… будь рядом, ладно?
Я с болью в глазах посмотрел на Снейпа, и он, с такой же болью внутри, коротко кивнул мне в ответ. И, кинув последний взгляд на женщину, мирно лежавшую на кровати, женщину, ради которой я был готов на любое безумие, на любой подвиг, любую глупость, я быстрым шагом вышел из больничного крыла, прекрасно понимая, что сейчас я там лишний. Сейчас ей нужен был он.
Комментарий к Глава 51. Словно сорок лет назад
[1] - история болезни.
[2] - история жизни.
[3] - кровоостанавливающее средство.
Heaven - Julia Michaels
========== Глава 52. Из первых уст ==========
***
Когда я очнулась, солнце уже начинало клониться к горизонту, а небо на востоке — темнеть, постепенно становясь чёрным. И к моменту моего пробуждения в лазарете был всего лишь один человек. Человек с просто невероятным запасом терпения и силой воли.
— Какая же я дрянь… — прошептала я, встретившись взглядом с такими родными, полными боли глазами. — Почему ты всё ещё сидишь тут, Северус?
— Как ты себя чувствуешь, Тина? — тихим голосом поинтересовался он, пропустив мои слова мимо ушей.
— Ты не ответил мне на мой вопрос…
— Я тебе на него ответил, — перебил меня мой муж, а потом повторил свой вопрос: — Как ты себя чувствуешь, Тина?
— Отвратительно, — честно призналась я.
— Тебе больно? Рана? Может, мне лучше позвать Тома с Лестатом?
— Северус!.. — от его искреннего желания сделать для меня всё что угодно, от его искренней… жертвенности мне стало в тысячу раз хуже, чем было в начале нашего разговора. — Господи, да как ты можешь так спокойно сидеть тут и спрашивать меня о моём самочувствии?! Как ты вообще можешь спокойно смотреть, как твою жену целует другой мужчина?! Как ты можешь спокойно смотреть, как твоя жена целует другого мужчину?!
— Я… я не… я не спокойно смотрел на всё это, Тина… — дрогнувшим голосом ответил он, а из моих глаз опять потекли слёзы. — Тина, перестань, тебе нельзя нервничать… успокойся… успокойся, пожалуйста.
— Какое же я чудовище! — мои рыдания уже переходили в истерику, и Северус привстал со своего места, чтобы обнять меня, но я не дала ему сделать это. — Не надо!.. Ты, правда, хочешь, чтобы мне стало легче?..
— Да, хочу, — тихо произнёс он, и я, немного успокоившись от его гипнотизирующего взгляда, так же тихо ответила:
— Тогда выскажи мне всё, что ты обо мне думаешь… Давай! Северус, давай! Скажи мне, какая я дрянь, сколько боли я причинила тебе своим поведением, как ты меня ненавидишь за то, что я целовала Тома, давай! Скажи мне это…
— Ты действительно хочешь узнать, что я о тебе думаю? — всё тем же тихим и спокойным голосом уточнил мой муж, и я активно закивала. — Хорошо.
Он помолчал немного, как бы собираясь с мыслями, а потом, неотрывно глядя прямо в мои заплаканные глаза, продолжил говорить в прежней, успокаивающей манере:
— Я тебя люблю, Тина. Ради тебя я готов сделать что угодно. И Том относится к тебе точно так же, я не слепой. И если ты испытываешь ко мне… хотя бы… немного… взаимных чувств, то ты не будешь продолжать изображать любовь там, где её нет. Мне кажется, что я… заслужил к себе достойного отношения, я заслужил честность по отношению к себе. И если ты хочешь сказать мне что-то исключительно из жалости или сочувствия, то не надо. Я достоин правды. Я хочу услышать только её.
— Разве ты её не видишь? — тихо спросила я, замерев на месте от его слов.
— Я хочу, чтобы ты сказала мне её в лицо.
— Я люблю тебя, — прекрасно понимая, что эти слова больно отзовутся в его сердце после всего того, что было накануне, я всё же озвучила их, ведь Северус был прав: он достоин знать правду, а она была именно такова. — Только вот Тома я люблю тоже и ничего не могу с этим поделать. Помнишь, ты как-то спрашивал, кого бы я выбрала, если бы передо мной вдруг встал такой выбор? Ты ведь узнал обо всём именно в тот день? Из-за этого ты тогда напился?