Тени прошлого

В это мгновение мне так хотелось остаться наедине с Тиной, остаться наедине с девушкой, в груди которой до сих пор билось моё сердце, что я полным боли взглядом без особой надежды посмотрел на мракоборца, как бы прося его о возможности хотя бы несколько драгоценных минут побыть вдвоём со своей пока ещё живой женой. Как бы прося его о сохранении своего мужского достоинства, ведь лить слёзы при посторонних было бы верхом слабоволия, но я прекрасно понимал, что шансы выжить у Тины были не самыми высокими, скорее даже наоборот, и от этого я, вконец измотанный, уже не мог ничего поделать с захватившими меня эмоциями.

Мракоборец, сразу уловив мой взгляд, к моему величайшему удивлению, молча встал со своего места и вышел в дверь в перегородке. Усмехнувшись этому… проявлению сочувствия к главному своему врагу, я тяжело вздохнул и, взяв в свою руку холодную и бледную правую ладонь Тины, прислонил её к своей левой щеке. И пара скупых слёз предательски скатилась из моих глаз.

Не знаю, сколько прошло времени с того момента, как мой надзиратель покинул «палату», а я всё сидел на стуле у больничной койки, подперев ладонями лицо, и медленно сходил с ума. Из оконных пролётов лился мягкий лунный свет, но я отчётливо видел показания приборов. Я не мог отвести от них взгляд, ведь сейчас только они могли сказать, жива Тина или нет. В этот момент я готов был и молиться Богу, и продать душу дьяволу. Но первый меня не слышал, а для второго моя разодранная в клочья душа не представляла никакого интереса. «Какой смысл, какой смысл быть самым могущественным магом в мире, если я не могу спасти её?!»

И именно в этот момент моего отчаяния ко мне пришло осознание всех моих деяний, ужасных деяний, что я сотворил за то время, когда ненависть управляла моим сознанием, словно дирижёр — оркестром. Каждая жизнь, унесённая мной, промелькнула перед моими глазами, и каждый раз с появлением образа человека я чувствовал его боль, адскую, всепоглощающую боль. Она заполняла меня, с каждым новым человеком всё больше и больше и, наконец, достигла своего максимума. В это мгновение мне показалось, что я умру от этой боли, но я просто не мог позволить себе умереть сейчас. Не мог. Я должен был спасти её. И эта мысль, этот солнечный луч в непроглядном мраке, позволила мне вытерпеть всю нахлынувшую боль. Да, я готов был вытерпеть всё, всё что угодно, лишь бы спасти её. Спасти ту, что я любил больше жизни. Спасти ту, за которую я готов был умереть.

Наконец, на горизонте показались первые проблески наступающего дня. Высохшими, уставшими глазами я повернулся в сторону огромных окон и наблюдал, как над верхушками покрытых зеленью деревьев Запретного леса медленно поднимается кроваво-красный солнечный диск, озаряя ярким светом всё вокруг и прогоняя тьму подальше на запад. Наступал прекрасный майский день, и синева, почти летняя глубокая насыщенная синева, постепенно вытесняла с небосвода розовый, оранжевый и их оттенки.

Я не мог заставить себя оторвать взгляд от той восхитительной картины, что предстала передо мной в этот час отчаяния, и минут тридцать точно неотрывно смотрел на горизонт, пока дверь в перегородке не открылась, и в мой маленький госпиталь не вошли Дамблдор и Бруствер. Услышав краем уха звук открывающейся двери, я непроизвольно повернулся в сторону звука и устало посмотрел на посетителей, одетых в неизменные белые халаты.

— Мерлинова борода… — выдохнул Дамблдор, с широко открытыми от удивления глазами уставившись на меня.

Бруствер замер на месте точно так же, как и пожилой директор, и даже с ещё большим изумлением, чем Дамблдор, посмотрел на меня. Но моё сознание уже было сильно замутнено от накопившейся за трое суток усталости, так что я, попытавшись из последних сил изобразить недоумение, молчаливо уставился на них, ожидая пояснений, ведь в состоянии Тины за эту ночь не произошло практически никаких изменений, и удивляться этому было, по крайней мере, глупо.

— Том… — тихо проговорил Дамблдор, подойдя, наконец, ко мне и наколдовав перед собой зеркало. — Взгляни на себя…

— Дамблдор, что я должен там увидеть?.. — я попытался придать своему голосу раздражённость, но усталость не позволила мне этого сделать. — Уставшего как собака хирурга?

Но крайняя степень изумления никак не сходила с лиц вновь прибывших в лазарет людей, и я из последних сил поднялся со своего места и подошёл к зеркалу. И от увиденного в нём мой рот непроизвольно открылся от удивления: в отражении на меня смотрел парень тридцати с чем-то лет с чёрными, как смоль, волосами средней длины, с правильными, даже изящными чертами лица и глубокими чёрными глазами. В отражении на меня смотрел я, тот я, каким я был почти тридцать восемь лет назад.

— Как же такое возможно?.. — прошептал я, коснувшись своего лица и окончательно убедившись, что отражение в зеркале — реальность, а не иллюзия.

— Раскаяние, — мягко произнёс Дамблдор, встав рядом со мной и тоже посмотрев в отражение. — Вот она, причина. Искреннее раскаяние. Только оно может вернуть расколотой душе целостность. Сколько у тебя было крестражей?

— Шесть… — задумчиво ответил я, всё ещё вглядываясь в того растерянного парня в тёмно-синем хирургическом костюме, что стоял прямо передо мной.

— На самом деле, их было семь. В ту ночь, когда ты… попытался убить Гарри, ты случайно создал седьмой, заключив осколок своей души в нём. А сейчас… их больше нет. Твоя душа снова цела. Благодаря искреннему раскаянию. Но как же ты смог выжить после такого?.. — он внимательно посмотрел на меня, словно просвечивая меня рентгеновскими лучами, но я, отвернувшись от зеркала, тяжело вздохнул и вернулся на своё место у кровати Тины.

— Я не могу позволить себе умереть сейчас, — просто ответил я, следя за показаниями кардиомонитора, на котором отражалась линия ЭКГ. — Я должен спасти её, Дамблдор. И я спасу её. Чего бы мне это ни стоило. И кстати… спасибо.

Последнее слово я произнёс, посмотрев в глаза мракоборцу, который всё это время молча следил за нами. Тихо произнёс, устало, но всё же в одном этом слове было больше благодарности, чем в тех пустых речах, что порой лицемерно говорят на каких-то торжественных событиях. Бруствер, широко улыбнувшись, кивнул мне, а затем проследовал на свой наблюдательный пост. А для меня наступила очередная полная испытаний смена, очередные непростые сутки. Очередная партия, партия со смертью, на кону в которой была жизнь той, что прочно скрепила мою душу. Той, что помогла мне снова стать человеком.

Комментарий к Глава 49. Раскаяние

Я очень извиняюсь за то, что эта глава содержит такое количество медицинских терминов и довольно подробное описание медицинских манипуляций, но магия на Тину не действует, а Том - хирург. Поэтому ниже я вынесла термины, которые могут быть непонятны. Если непонятно что-то ещё, пишите в комментарии, я с радостью отвечу на любой вопрос.

[1] – подключичная вена.

[2] – состояние, при котором происходит скопление жидкости между листками перикарда, что приводит к невозможности адекватных сердечных сокращений за счет сдавления полостей сердца.

[3] – прокол сердечной сорочки (перикарда).

[4] – искусственная вентиляция легких.

[5] – угол между мечевидным отростком и прикреплением хряща 7 ребра слева.

[6] – непрерывное удаление с помощью медицинских дренажных инструментов (резиновых трубок, марлевых тампонов и т. п.) жидкого содержимого из ран, внутренних полостей тела и т. п.

[7] – введение специальной трубки в трахею и гортань.

[8] – патологическое изменение функций жизненных систем организма, при котором отмечается нарушение дыхания и кровообращения.

[9] – недостаток кислорода вследствие снижения концентрации в крови гемоглобина и форменных элементов.

[10] – лат. судьба помогает смелым.

========== Глава 50. Помощь Тёмных сил ==========

***

Почти сразу же после прихода в лазарет посетителей проснулся и Северус. Выглядел он, конечно, неважно, но намного лучше меня, к тому времени не спавшего неполных трое суток и потерявшего литр крови. Снейп, так же как и все остальные, крайне удивился переменам в моей внешности, но он единственный реально мог понять, почему они произошли. Он единственный из всех людей в замке мог до конца понять меня, как бы это ни звучало.