Тени прошлого

Амбридж уже почти что непрерывно стонала от боли, и я, схватив уже правой рукой её ладонь, резко отвернула конечность в сторону, и до моего слуха донёсся хруст. Я разжала хватку, и Амбридж с полным боли криком отступила на два шага от меня и присела на возвышение рядом с преподавательским столом, держа здоровой рукой ту, что я только что сломала. Последний раз посмотрев на неё своим убийственным взглядом и убедившись, что смысл сказанных мной слов в полной мере дошёл до её мозгов, я снова повернулась к тому пареньку, у которого кровоточила рука, и присела перед ним на корточки.

— Эй, не бойся меня, — уже более мягким голосом произнесла я, заметив в глазах гриффиндорца неподдельный страх, ведь он прекрасно слышал каждое слово, которое я произнесла в адрес преподавателя Защиты от Тёмных искусств. — Я не причиню тебе вреда, честное слово. Дай мне посмотреть свою руку.

Я протянула ему ладонь, и он, всё ещё с испугом смотря на меня, осторожно протянул мне свою левую руку, замотанную в тряпочку. Я аккуратно приподняла тот край повязки, на котором кровь была свежее и заметила, что под ней были не просто царапины, а глубокие раны до самого мышечного слоя.

— Бадьян… не… помогает… — хрипло и со страхом пояснил он, и я ещё более мягким голосом ответила:

— Да, я понимаю. У меня есть с собой пару ампул лидокаина и необходимые инструменты, так что я могу зашить твою рану, чтобы остановить кровотечение. Только укол, который мне придётся тебе сделать, будет очень болезненным, так что надо будет немного потерпеть. Но зато твоя рука перестанет болеть и заживёт. Ты ведь большой и храбрый мальчик и сможешь потерпеть, правда?

В моём голосе теперь была почти что материнская забота, и гриффиндорец, вытерев правой рукой проступившие слёзы, коротко кивнул. Я встала и взглянула на мадам Помфри, сидевшую на самом краю стола и так же, как и все остальные, со страхом смотревшую на меня.

— Поппи, — спокойно обратилась я к ней, — мне нужна будет твоя помощь, так что поднимись, пожалуйста, в больничное крыло, как только…

Тут я снова посмотрела в сторону Амбридж, которая неподвижно сидела на том самом месте, куда отползла несколько минут назад, и мой тон опять стал жёстче.

— …как только закончишь тут, — закончила я предложение, намекая, что совсем не против, если целительница быстро залечит перелом лучевой и локтевой кости, который заслуженно получила директриса.

Взяв своего маленького пациента за правую руку, я помогла ему встать из-за стола и повела прочь из зала, в котором воцарилась гробовая тишина. Как только мы дошли до лазарета, я посадила его на одну из кроватей, а сама направилась в свой кабинет, который так любезно устроила для меня целительница. Надев свой халат и положив на лоток все необходимые инструменты, лекарства и перевязочный материал, я вернулась в основное помещение и поманила мальчика к столу, стоявшему у окна, ведь мне было нужно хорошее освещение.

— Как тебя зовут? — заботливо спросила я, подойдя к столу после того, как тщательно вымыла руки.

— Артур, — дрожащим голосом ответил он, всё ещё со страхом наблюдая за моими действиями.

— А на каком ты курсе? — задала я следующий вопрос, чтобы хоть немного снять напряжение и успокоить своего пациента.

— На первом, — немного более спокойным голосом ответил Артур, а потом уставился на меня с широко открытыми от страха глазами, увидев, как я, надев стерильные перчатки, взяла в руки шприц и стала набирать в него лидокаин.

— Артур, послушай меня, — мягко обратилась я к нему, присев на стул рядом. — Это — обезболивающее. Мне нужно будет сделать тебе укол, чтобы ты не почувствовал боль, когда я буду снимать повязку и сшивать края твоей раны. Укол будет очень болезненным. Но это будет последняя боль, которую тебе придётся потерпеть. Ты посидишь спокойно, пока я не закончу вводить лекарство, хорошо?

Первокурсник робко кивнул в ответ, и тут в больничное крыло вошла мадам Помфри. Целительница медленно подошла к нам и с опаской на меня посмотрела. В этот момент мне даже стало немного стыдно за своё поведение внизу, ведь теперь абсолютно все в этом замке боялись меня, причём совершенно обоснованно. Но я была готова заплатить даже такую цену, лишь бы ни в чём не виноватые дети перестали страдать.

— Поппи, — спокойно проговорила я женщине в белом одеянии. — Мне нужна твоя помощь. Я сейчас введу обезболивающее, и надо будет снять повязку и обработать рану. Ты бы не могла это сделать, а то я уже надела стерильные перчатки.

— Да, конечно, доктор Снейп, — тихо проговорила целительница, опустив взгляд в пол. После этого мне стало ещё более совестно за своё поведение.

— Тина, — мягко поправила я, робко улыбнувшись ей. — Для тебя я Тина.

— Хорошо… Тина, — неуверенно произнесла мадам Помфри, а потом подошла к нам и стала ждать, пока я не сделаю укол.

— Ты готов? — я внимательно посмотрела в глаза Артуру, и он более уверенно кивнул. Я аккуратно начала обкалывать кожу вокруг повязки, попутно вводя анестетик.

По лицу Артура было видно, что ему очень больно, но он героически терпел боль, стараясь не шевелить рукой. Когда я закончила, Поппи взмахнула палочкой и повязка стала медленно отделяться от кожи руки. Сначала гриффиндорец ещё морщился от боли, а потом сработало обезболивающее, и он спокойно сидел и наблюдал за нашими действиями. Когда импровизированная повязка была снята, целительница промыла рану под струёй воды и прошлась пару раз спиртовыми салфетками, которые лежали рядом на столе. Теперь моё операционное поле было готово, и я, взяв в руки необходимые инструменты, стала аккуратно накладывать маленькие швы по краям раны, которая до сих пор кровоточила, причём достаточно сильно.

Когда я наложила примерно половину швов, в лазарет осторожно начали проходить один за другим преподаватели. Северус подошёл ближе всех ко мне и, встав справа от меня, внимательно наблюдал за моими действиями. Я тяжело вздохнула, ведь сейчас мне стало максимально стыдно за своё поведение, стало стыдно за то, что мой муж увидел… не самую лучшую половину меня. Но я невозмутимо продолжила начатое, стараясь не выдавать своих истинных эмоций. Наложив последний шов, я отложила инструменты в стороны, смазала зашитую рану мазью на водной основе, чтобы потом было проще снимать повязку, наложила эту самую повязку и обратилась к Артуру:

— Бинт не мочить, а лучше вообще не трогать. Как только действие анестетика пройдёт, боль может вернуться…

С этими словами я сняла с себя перчатки и, встав из-за своего рабочего стола, дошла до кабинета, а потом вернулась в лазарет, протянув первокурснику блистер с таблетками.

— Если рука заболит — выпьешь одну таблетку, и ещё одну — на ночь. А завтра с утра перед завтраком зайдёшь сюда ко мне на перевязку, всё ясно?

— Да, доктор Снейп, — проговорил мой пациент уже более спокойным и уважительным тоном, а я только покачала головой в стороны и улыбнулась оттого, что теперь все вокруг будут обращаться ко мне именно так, хотя ещё с утра я была всего лишь «мисс Велль».

— Беги на занятия, Артур! — со смехом проговорила я, и гриффиндорец, тоже робко улыбнувшись мне, вышел прочь из лазарета.

Я закрыла левой рукой половину лица и неуверенно посмотрела на Северуса.

— Я, наверное, немного перегнула палку… — осторожно сказала я к своему мужу, смотря прямо ему в глаза.

Он пару раз медленно кивнул мне и в полном молчании продолжил внимательно смотреть на меня в ответ.

— Неужели ты считаешь, что это нормально?! — не дожидаясь обвинений, начала я свою защиту, повернувшись к нему и выпрямив спину.

— Нет, я так не считаю, — спокойно ответил Северус, продолжая неотрывно смотреть мне в глаза, от чего я ещё больше почувствовала себя виноватой.

— Я не могла по-другому! — взмахнув руками в стороны, я встала со своего места и подошла к нему на расстоянии одного шага. — Я не могла просто молча смотреть на это издевательство! Это же ребёнок, ему всего двенадцать лет! Она настолько перешла границу, что даже бадьян не смог помочь, и мне пришлось зашивать эту жуткую рану! Ты ведь сам видел тот ужас, что был на руке бедняги!..