Тени прошлого

В этот момент я вдруг догадался, что письма были всего лишь предлогом, чтобы отвлечь меня. Что он как-то почувствовал перемены во мне, на подсознательном уровне. Волан-де-Морт минуты три точно неотрывно смотрел на мою левую руку, так что я, казалось, ощущал его взгляд на себе. Мне даже пришлось с вызовом посмотреть на него в ответ, чтобы хоть как-то вырвать мужчину в белой рубашке, стоявшего прямо передо мной, из глубоких раздумий. Вообще, за две последние наши встречи мне начало казаться, что мы с ним теперь равны, причём не только по силе, но и по возрасту. Я внезапно осознал, что передо мной сейчас стоит скорее парень тридцати с чем-то лет, а не тот властный… человек, намного старше меня, каким он был до этого. Том больше не произносил с шипением фразы, его движения стали более резкими, бодрыми, быстрыми, как будто всё время до этого момента он находился в каком-то состоянии сна, а сейчас вдруг очнулся.

Вот и сейчас уже от моего пристального взгляда Том очнулся от глубоких раздумий и начал безразлично задавать вопросы, но поскольку теперь уже я внимательно изучал его, я смог заметить, что в его голосе проскользнуло… недоверие. Тёмный маг, стоявший передо мной, не верил моим словам, точнее, не мог поверить, что это может быть правдой. В этот момент в моей душе воцарил маленький триумф, ведь мысль, что Тина теперь была моя, официально, сильно пошатнула его уверенность, повергла его разум в сомнения. И глубоко в душе я понимал, почему он так растерянно отвернулся от меня к окну и спрашивал про такую мелочь, как письма: Том до сих пор несмотря на всю ту боль, что Тина невольно причинила ему, считает её своей женой. Он до сих пор считает, что она ему принадлежит.

В этот момент я поставил себя на его место и отчётливо прочувствовал всё то противоречие, царившее в его тёмной, разодранной душе. Я ощутил его в полной мере. Он до сих пор любил её, любил и ненавидел одновременно. Он хотел отомстить ей и одновременно спасал её от смерти. Он хотел причинить ей боль, вместе с этим прекрасно понимая, что вся её боль будет и его тоже. Как же я понимал его в этот момент…

Мы обменялись ещё парой коротких, ничего не значивших фраз, и он отпустил меня. Впервые, впервые в своей жизни я ощутил… сочувствие к своему врагу, к тому человеку, кто уже однажды отобрал у меня мою любимую. Ведь теперь мы были квиты, ведь теперь уже его любимая была со мной. И он просто не мог в это поверить.

«Как же всё сложно, — с мучением подумал я, направляясь по мягкому весеннему воздуху в сторону замка, в сторону своего дома. — Как же мне решить эту задачу, эту головоломку?»

Если Тина узнает его, если она узнает, что именно её бывший муж убил столько людей, убил именно из-за неё — она сойдёт с ума. Но она до сих пор любит его, а любовь в большей своей части слепа, ведь Том до сих пор любил человека, воткнувшего ему нож в спину, он просто не мог ничего с собой поделать. И Тина тоже не сможет ничего поделать с собой, если она узнает, что умер тот, кто ей так дорог. И она сойдёт с ума дважды, если такое вообще возможно, когда узнает, что именно я убил его. В этот момент я понял, что Том просто целенаправленно шёл на суицид, решив мстить своей бывшей жене, ведь убив её — он убьёт и себя. Убив её — он убьёт и меня тоже. «Чёрт возьми, как же всё сложно!»

Единственное разумное решение напрашивалось само собой: мне нужно было остановить его, остановить любой ценой, причём до того, как он откроется Тине, и всю оставшуюся жизнь нести этот крест втайне от неё, всю оставшуюся жизнь жить в страхе, что она обо всём узнает. И крест становился ещё тяжелее от того противоречия, что возникло теперь в моей душе: я прекрасно понимал его, я прекрасно понимал, почему он так поступал, почему он хотел мстить, ведь теперь встать на его место было для меня проще простого. Но одновременно с этим он был моим противником, соперником. Он хотел отобрать у меня самое ценное, что вообще было в моей жизни, хотел забрать себе или уничтожить, наверное, он сам ещё до конца не определился, и я не мог ему позволить сделать это.

«Как мне остановить его? — с отчаянием задавал я себе вопрос, остановившись у одного из деревьев рядом с Чёрным озером и обдумывая сложившуюся ситуацию. — Как помешать ему связаться с ней?»

На первый вопрос у меня уже был готов ответ: чтобы остановить Тома, чтобы убить его — мне нужно было уничтожить его крестражи. Да, трудно было поверить в то, что он настолько углубился в изучение Тёмных искусств, что смог создать их, а в том, что их было несколько, я нисколько не сомневался.

«Тот дневник, что уничтожил Поттер на втором курсе, это ведь был крестраж, не так ли? — размышлял я, смотря на чёрную гладь воды. — Ещё змея, то есть уже два. Какой же это ужас, два крестража… А сам Поттер? Неужели он тоже?»

На самом деле, это была настолько Тёмная магия, настолько неизученная, что я не мог знать наверняка, может ли живой человек быть крестражем. За последнее время я прочитал всю имевшуюся литературу, причём не только из школьной библиотеки и Запретной секции, но и из других библиотек Англии. Но её было так мало, так мало ответов и так много вопросов. Даже если Поттер и был крестражем, я не собирался причинить ему вред. Люди смертны, и рано или поздно он умрёт своей смертью, и тот кусочек души Волан-де-Морта умрёт вместе с ним. А змею нужно было убить до того, как мы встретимся в последний раз.

У меня были определённые мысли на этот счёт, но сомнений было ещё больше. Мне просто необходимо было посоветоваться с кем-то… знающим, но к Дамблдору я теперь не мог пойти с таким вопросом. И всё же был ещё один человек, мой старый учитель, который, скорее всего, тоже знал кое-что по этой теме. Да, прежде чем принимать какие-либо решения, нужно было посоветоваться с ним, подтвердить или опровергнуть свои догадки, но очень аккуратно, чтобы он не смог передать своему старому другу и по совместительству директору Хогвартса информацию о моих планах. И всё это нужно было успеть сделать до мая…

А что насчёт второго вопроса, как мне помешать Тому связаться с Тиной? Он запросто мог написать ей письмо. Но вот поверит ли она написанному?

«Надо будет очень внимательно следить за её почтой, — сделал я для себя весьма простой вывод. — Без каких-либо доказательств я смогу убедить её, что это всё подделка, неправда. А единственным доказательством был сам Том, живой и невредимый, стоявший прямо перед ней. И я опять возвращаюсь к вопросу номер один».

Да, я немного успокоился, обдумав на свежем воздухе и в одиночестве сложившуюся ситуацию, немного собрался с мыслями, поэтому, бросив последний взгляд на центр озера, где мы танцевали с Тиной вчера, направился к замку, к своей спальне. К нашей спальне.

Когда я осторожно проник внутрь своих апартаментов, стараясь не шуметь лишний раз, то обнаружил, что свет в основной комнате всё ещё горел, хотя на часах уже была половина первого ночи. Я тихо подошёл к самому краю стены, что сообщалась с моей спальней и, облокотившись на неё, посмотрел на кровать, на которой лежала моя жена, читавшая старый учебник по ядам змей. Я сразу понял, что она взяла его только для того, чтобы прогнать от себя сон, ведь её глаза почти что закрывались от накопившейся за день усталости. Я постоял так немного, а потом Тина опустила книгу на одеяло и с отчаянием посмотрела на настенные часы, что висели как раз на той стене, о которую я опирался, и тут она, наконец, заметила меня.

— Ты вернулся! — обрадовалась Тина и, тепло улыбнувшись, собралась встать с кровати, но я не дал ей этого сделать и сам быстрым шагом подошёл и сел рядом с ней. — Как всё прошло?

— Всё хорошо, любимая, — заверил я её, поцеловав в лоб. — Тебе не о чём волноваться. У меня всё под контролем.

— Это замечательно… — Тина всё же раскуталась и, сев рядом со мной, прижалась ко мне, а я с удовольствием заметил, что на ней была та самая чёрная рубашка, которую я отдал ей несколько недель назад.

— Тина, мне очень нравится твоя пижама… — прошептал я, поцеловав её в правую щёку, — но боюсь, что спать ты сегодня будешь без неё…