Страница 113 из 205
Поднявшись на самый верх, Северус аккуратно поставил меня на твёрдую поверхность и посмотрел в сторону озера. Я тоже слегка повернулась и замерла от увиденного пейзажа. В ту ночь стояла абсолютно безветренная и безоблачная погода, яркий беловатый лунный свет заливал всю опушку Запретного леса и также заливал мирную гладь воды, простиравшуюся почти до самого горизонта.
— Готова? — ласково спросил профессор, и по его вопросу я догадалась, что он хочет повторить наш ночной полёт.
Я немного испуганно посмотрела на него, но, увидев в его глазах неизменное спокойствие и уверенность, прошептала:
— Да.
Мой молодой муж снова подхватил меня на руки и шагнул в бархатную ночь, окутывавшую средневековый замок и окрестности. Мы плавно двигались по ещё холодному, но такому свежему весеннему воздуху, и я уже не испытывала такого страха, как прежде. В этот раз я слегка обхватила Северуса за плечи, нисколько не сомневаясь в том, что он ни за что не выпустит меня из своих рук, нисколько не сомневаясь, что с ним я в безопасности.
Мы мягко подлетели почти к самому центру озера и до гладкой, словно чёрное, усыпанное звёздами зеркало, поверхности воды оставалось буквально сантиметров десять. Тут Северус, крепко обхватив руками мою талию, развернул меня так, чтобы я тоже как бы «стояла» в воздухе, и я неосознанно мёртвой хваткой вцепилась в его плечи. Я испуганно посмотрела зельевару в глаза, и он, мягко улыбнувшись мне в ответ, прошептал:
— Нежели ты действительно считаешь, что я дам тебе упасть?
— Нет, — улыбнувшись и немного расслабив объятия, ответила я. — Я тебе полностью доверяю.
Услышав это, Северус широко улыбнулся и, взяв в свою левую руку мою правую ладонь, а правой, более сильной, крепко обхватив меня за талию, начал так уверенно вести, как если бы под нами был лакированный паркет, а не прослойка воздуха и тёмные воды Чёрного озера. Попривыкнув немного к такому необычному способу исполнения свадебного вальса, я уже расслабленно повторяла движения за ним, как будто и подо мной появилась твёрдая поверхность. Мы кружили по лунной дорожке, под нежную музыку бархатной весенней ночи, словно мы были единственными людьми во всей вселенной, словно эта волшебная ночь принадлежала только нам двоим. Даже можно сказать, что нам на самом деле принадлежала и эта ночь, и луна, и звёзды, словно маленькие жемчужины, отражавшиеся в воде. И главное, мы теперь принадлежали друг другу, целиком и полностью.
***
— О чём ты думаешь? — тихо спросил Северус, когда мы лежали в теперь уже нашей спальне в воскресенье вечером.
Я действительно уже довольно длительное время смотрела в сгущавшуюся вокруг нас темноту вечерних сумерек, поэтому растерянно ответила:
— Вспоминаю вчерашний день… Он был прекрасен.
— Да… — согласился со мной мой муж, ещё крепче прижав меня к себе, — прекрасен. А что тебе всё-таки больше всего запомнилось?
— Больше всего… — задумчиво повторила я, а затем тепло улыбнулась. — …больше всего мне запомнилось, как ты так спокойно и уверенно стоял тогда у алтаря и смотрел на меня… в белой сорочке!
— Если тебе так понравилось, то я могу каждый день носить белые рубашки вместо чёрных, — поцеловав мою щёку, предложил Северус, но я сразу оживлённо воскликнула:
— Нет, нет! Теперь белые рубашки только для особо важных случаев, и только для меня!
— Хорошо! — рассмеялся он в ответ, снова приобняв меня. — Только для тебя, и ни для кого другого!
— Да-да, — рассмеялась я в ответ, а потом задумчиво добавила: — …но думала я не об этом моменте, если честно…
— А о каком?
— Я думала о том, как легко я бросила свой импровизированный венок и букет в морскую пучину, когда мы стояли тогда с тобой на самом краю обрыва… Знаешь, мне тогда показалось, что вместе с ними я бросила в воду всё своё прошлое, что так долго не могло отпустить меня, все свои годы, бесчисленное количество лет. И после этого так легко стало на душе, так спокойно…
— Значит, вам снова двадцать три, миссис Снейп? — улыбнулся Северус, и я сразу кивнула.
— Да, мне снова двадцать три. И моя жизнь только-только начинается.
— Я рад это слышать, — произнёс он, легко коснувшись рукой моих распущенных волос. — После вчерашнего я и сам как будто помолодел лет на десять, не меньше…
— Значит, вам снова двадцать шесть, профессор Снейп? — хитро улыбнувшись, спросила я, повернувшись к нему лицом.
— Да, — ласково ответил Северус и вдруг едва заметно дёрнулся. Внимательно вглядевшись в его лицо, я успела заметить промелькнувшую на нём боль. Тяжело вздохнув, он пояснил: — Сегодня будет собрание. Мне нужно идти.
— Ты обещал мне, что будешь осторожен, — напомнила я немного нервным голосом, ведь не могла теперь не думать о том, что именно из-за меня он подвергает свою жизнь опасности.
— Я помню, — спокойно произнёс Северус в ответ, проведя рукой по моим обнажённым плечам. — Я буду осторожен. А ты не жди меня сегодня и ложись спать. Я не знаю, как долго я там пробуду.
— Нет, я дождусь тебя, — немного успокоившись, возразила я, приобняв его напоследок. — Я не смогу спокойно спать, зная, что ты в опасности. Ты уверен, что я ничем не могу помочь?
— Да, Тина, уверен. Будь тут и не переживай, я постараюсь побыстрее вернуться, — с этими словами он поцеловал меня в лоб и, встав с кровати, стал одеваться.
Профессор Снейп, вот уже месяц как одевавшийся весьма свободно даже на свои занятия, в этот раз выбрал более строгое облачение. Когда он закончил и повернулся ко мне, чтобы поцеловать на прощание, на нём был тот самый полностью застёгнутый чёрный камзол из плотной ткани, который он так любил носить раньше, до нашего «тесного» знакомства, и брюки из такой же ткани. И я с удивлением заметила, что в том мужчине, что стоял сейчас передо мной, было совсем не узнать того молодого парня в белой полурасстёгнутой рубашке и чёрных брюках, ждавшего меня у алтаря. Единственным воспоминанием о вчерашнем светлом утре было то самое кольцо из жёлтого золота, которое я надела в церкви на его безымянный палец левой руки.
— Может, тебе лучше его снять? — задумчиво спросила я, когда Северус немного отстранился от меня и собрался отойти от кровати, на которой я лежала.
— Ты о чём, любимая? — недоумённо спросил он, и я сразу же пояснила свою мысль:
— Я про кольцо. Мне кажется, не надо никому из… тех людей, к которым ты сейчас собираешься, знать, какие перемены произошли у тебя в личной жизни.
— Нет, Тина, я ни за что не сниму это кольцо, — с тёплой улыбкой возразил мой муж, присев на кровать, — тем более что вряд ли кто вообще заметит его на моей руке. А даже если и заметит, то в нашем кругу не принято обсуждать подобные темы. И чтобы ты понимала, до этого я был единственным неженатым человеком на этих собраниях, ведь даже Беллатриса Лестрейндж, которую ты так невзлюбила с первого взгляда, и то уже лет двадцать пять как замужем.
— Надеюсь, счастливо? — ядовито поинтересовалась я, ведь от одного воспоминания об этой безумной женщине у меня начинала кровь закипать от злости.
— Знаешь, я очень не завидую её мужу, — усмехнулся Северус в ответ. — Скорее даже искренне сочувствую. Я бы не смог спокойно смотреть на то, как моя жена восторженно смотрит на другого и даже периодически бывает в его спальне, причём совсем не скрывая этого.
— Ты о чём? — спросила я, не совсем понимая значения сказанных Северусом слов. — Разве она не замужем за Тёмным Лордом? Неужели он мог допустить подобное?
— Нет, Тина. Её муж — Рудольфус Лестрейндж.
— А Волан-де-Морт?..
— Я оговорился, прости меня, — рассмеялся мой муж, осознав несуразность нашей беседы. — Теперь он единственный неженатый человек на этих собраниях.
— А ты ещё говорил, что в вашем кругу не принято обсуждать подобные вещи! — рассмеялась я в ответ, привстав и выпрямив спину. — А в итоге все про всех всё знают. И про тебя тоже сразу узнают…
— Пусть узнают, в этом плане мне нечего скрывать, — просто ответил Северус и, встав с кровати, направился к выходу из своей спальни. — Мне пора идти. Люблю тебя.