Страница 20 из 42
- Я не хочу об этом думать. Я не хочу об этом думать. Просто возьму и не буду об этом думать, - поёжилась я. Паучья слизь отмывалась тяжело. Всё моё тело оказалось в синяках и ушибах. Над бровью я нащупала припухшую царапину. Спина жутко болела после падения с Эленарин. Я мочалилась и окуналась в воду несметное количество раз. Когда же наконец-то мне удалось промыть волосы от слизи, я устало навалилась на берег озерца и закрыла глаза. Перед внутренним взором мелькали волосатые паучьи лапки и острые жвала. Я резко открыла глаза. Так не пойдёт. Я встала из воды, повернулась, чтобы выйти и вскрикнув от неожиданности и возмущения, села обратно в воду. Около ширмы стоял Торин и не отрываясь смотрел на меня. Из воды торчал только мой нос и глаза, которые начали мигать с удвоенной скоростью. Нервы сдавали. Мой дневной запас адреналина был явно исчерпан до дна.
- Алдариель, - Торин сделал шаг по направлению ко мне.
- Прочь. Выйди вон! – взвилась я, зло посмотрев на короля Эребора и обнимая себя за плечи.
- Алдариель, - повторил он, - я не знал… я не думал, что орки так…, - он запнулся.
- Искромсали моё тело? - рыкнула я, - Да, я уродина! А теперь выйди и оставь меня! – прокричала я в лицо Торина.
- Прости, - Торин сделал шаг назад и быстро вышел.
Я тут же вылезла, замоталась простыней, которые тут, видимо, использовались как полотенца и вышла в комнату. Её пустота давила, а тишина оглушала. Я тяжело вздохнула и начала переодеваться. Перед тем, как натянуть рубашку, я мельком взглянула в зеркало. Даже в тусклом свете светильников, я отчётливо увидела уродливые шрамы, растекающиеся по рукам и плечам, скукоживая обуглившуюся кожу в жутких узорах. По спине расползались длинные розово-лиловые линии в изломанных пересечениях от поясницы до шеи. Они набухли и стали похожи на рельефную карту какой-нибудь вулканической местности. Картину дополняли свежие синяки. У меня вырвался из груди стон, но я тут же заглушила его краем рубашки. Потом мои мысли вернулись к Торину. Ко мне вдруг пришла мысль, что до того, как он увидел мои шрамы, можно было мечтать и ловить бабочек в животе, чувствовать себя интересной и желанной. А теперь… В последнем взгляде Торина я увидела только жалость и изумление. Он явно не ожидал того, что увидел. Он, конечно, знал, что меня жгли, но вероятно не представлял масштаб повреждений. Теперь мне будет очень сложно просеивать в его взгляде отражение своего тела.
За занавеской раздался голос:
- Можно войти?
- Симраил! – вздохнула я, - ну, входи.Настроение ты мне уже не испортишь. Оно и так на дне самого глубокого колодца.
Симраил вошёл. Он уже переоделся и от него пахло травами, как в саду лечебницы. В руках он держал резную шкатулку.
- Садись, Алдариель, - сказал эльф.
Он открыл шкатулку, там оказалась мазь. Он окунул в неё кончик пальца и протянул руку к моему лицу. Я отпрянула.
- Не дёргайся, а то в глаз попаду, - голос Симраила был уставшим. И он начал аккуратно втирать мазь в царапину у меня над бровью. Начало щипать и я зажмурилась, но тут же открыла глаза, так как почувствовала лёгкий ветерок на лбу. Симраил приблизившись дул на рану. Я посмотрела на его правильные, мягкие губы и сглотнула, потом перевела взгляд выше и встретилась с его пронзительным взглядом. Это заставило меня смутиться и отстраниться.
- Спасибо, - прошептала я.
- Закатай рукава и штанины, и подними рубашку. Я наложу мазь на синяки и они к завтрашнему дню уже побледнеют и не будут так сильно болеть.
- Я могу сама, - предложение Симраила не имело никакой задней мысли, но я смутилась.
- Алдариель, - спокойно сказал эльф, - я просто намажу тебя мазью и уйду.
- Симраил, я не хочу, чтобы…
- Я знаю. Но я уже всё видел, поэтому не стоит меня стесняться, - он сказал это очень просто, без какой-либо жалости в голосе, но с профессиональной серьёзностью, как доктор испуганному пациенту, поэтому мне просто захотелось расслабиться и довериться. Я закатала штанины и смотрела как эльф, опустившись на одно колено, нежными движениями накладывает мазь на синие пятна у меня на коже, потом он поочерёдно проделал то же самое с руками. Он посмотрел мне в глаза прежде, чем дотронуться до края рубашки и приподнять её сначала с левого бока, потом с правого. Потом развязал тесёмки у меня на груди и опустил ворот на одно плечо, затем на другое. Там синяков не оказалось. Симраил очень медленно повернул меня спиной к себе и поднял рубашку. Я сидела почти не дыша и выпрямившись стрункой, чувствуя как пальцы эльфа проходятся вдоль шрамов от поясницы, выше, вдоль позвоночника, уже около шеи. Мурашки побежали по коже, дыхание сбилось. Я стряхнула наваждение и резким движением опустила рубашку.
- Спасибо, - не оборачиваясь прохрипела я.
- Я думал, ты меня простила, Алдариель, - прошептал эльф слишком близко.
Я резко встала:
- Простить – ещё не означает забыть. Но я не держу на тебя зла, Симраил. Больше не держу. Ты поступил так, как считал нужным. Не мне судить о нуждах эльфов. И спасибо за мазь и… за помощь.
- Ты смущена, - эльф улыбнулся.
- Хватит воображать себе невесть что, - оскалилась я в ответ, - Когда ужин?
- Уже в разгаре. Гномы опустошили наши погреба и соревнуются в выпивке.
- Отлично. Я туда. Дорогу покажешь?
Симраил повёл меня по мостикам и коридорам. Уже на полпути мы услышали звон посуды, крики и смех. Настроение моё улучшалось с каждым шагом. Всё, что было мне необходимо на данный момент – это бурная вечеринка, которая сотрёт на время страшные воспоминания и глаза Торина. Я почти вбежала в зал, где на каменных возвышениях сидели и стояли эльфы с кувшинами и кубками, гномы окружили большую бочку, их бороды и усы намокли, а глаза горели безумным весельем!
- Алдариель! – крикнул Двалин и жестом пригласил меня присоединиться к их безумству. Я подошла ближе. Кругом толпились эльфы, они смеялись и обсуждали сегодняшнюю битву. Спорили о количестве убитых пауков и подсчитывали потерянные стрелы. Гимли стукнул большой кружкой об стол.
- Где этот остроухий? Я уже скоро лопну, а его всё ещё нет!
- Я здесь, дорогой друг. Начнём? – певучий голос прозвенел над головами и Леголас ловко спрыгнул с каменного уступа, приземлившись рядом с гномом.
- Наливай! – гаркнул Гимли, выставив две кружки. Пьянка началась.
Я поучаствовала в подбадривающих окриках, постучала по столу, посмеялась над шутками и, устав от шума и гама, отправилась на поиски еды.
Я взяла пустую миску и набрала в неё всякой всячины, какая в большом количестве оказалась на столах помимо бесчисленных кувшинов с вином. Присев на свободную скамью, я принялась с удовольствием поедать свой улов. Рядом примостился Балин.
- Я уже стар для таких попоек, - улыбнулся гном.
- Сколько вам лет, Балин? – поинтересовалась я.
- Мне уже скоро двести лет.
Я чуть не поперхнулась капустным листом.
- Гномы тоже бессмертны?
- Ну что ты! – засмеялся гном. - Совсем нет, но нам отведено больше времени, чем людям.
Мы помолчали, наблюдая за тем, как Гимли заваливается под стол, а Двалин и Бомбур поднимают его и прислоняют к камню. Даже во сне Гимли размахивал руками и выкрикивал что-то на гномьем языке, отчего все кругом покатывались со смеху.
- Что у вас произошло с Торином? – Балин повернул ко мне голову и пристально взглянул в глаза.
Только сейчас я заметила, что того нигде не было. Я пожала плечами, ковыряясь в миске.
- После того, как нас разместили по комнатам, он сказал, что пойдёт и проверит всё ли у тебя в порядке, - не унимался гном, - Вернулся он скоро и был мрачнее тучи, рявкнул, чтобы его не смели тревожить и ушёл в отведённые ему покои. Он до тебя хоть дошёл?
- Угу, - кивнула я.
- Поссорились?
- Вроде того, - опять кивнула я.
- Балбес!
- Как точно подмечено, - согласилась я.