Страница 10 из 15
Это они, давшие ему жизнь, тут же ее и поломали.
Конечно, с педагогикой у нас беда, – и в семье тоже.
И мамаша, визжащая на ребенка на весь торговый центр, и запугивающие из-за неумения (а чаще лености) мотивировать детей родители, бытовое пьянство взрослых, семейные измены (не говоря о стремительно деградирующей под давлением либеральных реформ школе) бьют по психике детей.
Бьют сильно, – но все же меньше, чем войны.
Самое здоровое психологически поколение, которое я помню, в детстве и юности пережило войну.
Его представители видели ад и иногда попадали в него. Они выключали телевизоры, когда показывали даже лучшие военные фильмы, или просто уходили из комнаты, – чтобы не бередить раны, не зажившие никогда. Воспоминания приходилось буквально вытаскивать из них клещами, – и обычно неудачно.
Война сломала жизни многих из них в прямом смысле: гибелью любимых, пожизненными болезнями от детского недоедания, невозможностью стать тем, кем хотели, несбыточностью мечтаний, изматывающим страхом за будущее.
Они были свидетелями Победы, но очень редко – сознательными участниками борьбы за нее, и не говорили «наша Победа», потому что помнили ее создателей: фронтовиков и тех, кто работал до изнеможения в тылу.
Но в них не было и тени комплексов, которые я вижу вокруг себя, они отвечали за свою жизнь и свои поступки и принимали удары судьбы спокойно и мужественно, пока те не ломали их.
Они были психологически здоровы, и им и в голову не могло прийти обвинять в своих неудачах родителей, – хотя многие из тех были неграмотны, некультурны, не занимались или мало занимались своими детьми, а то и навсегда озлобились в хаосе гражданской войны.
Поэтому рассказы нынешним пациентам психологов о вине родителей – сказки для старших. Вина есть всегда, но детская психика прочна и, за малыми исключениями, способна преодолеть последствия самого ужасного детства.
А психологи, насколько я могу судить, просто снимают с инфантильных людей ответственность за собственную жизнь, – а вместе с ней и вину за неудачи, и возможность преодолеть свои недостатки и даже (если есть) пороки.
Это классическая формула «комфорт за отказ от улучшения», – и вид этих пациентов из среднего класса вызывает во мне растущее уважение ко многим отечественным либералам.
Будучи тоже несчастными, запутавшимися и бессильными людьми, не способными найти себя в слишком сложном для них мире, они тоже пытаются снять с себя ответственность за свою неудавшуюся (как им кажется) жизнь, – но перекладывают ее не на своих родителей, а на факторы политической жизни: Советскую власть, РПЦ, «проклятых коммуняк», «народ-богоносец» и на что еще хватит воображения и ненависти.
Ненависть к своей стране (органичная для либералов, стремящихся отдать ее под власть глобальных финансовых монополий) не только подла, но и убога, свидетельствует о глубочайших личностных проблемах, отключивших даже глубинный инстинкт самосохранения и включивших программу самоуничтожения (которая есть у психики так же, как у физиологии), – но имеет свою оборотную сторону.
За редчайшими исключениями, эти люди очень тепло относятся к своим родителям, – даже те из них, кто принадлежит к поколению нежеланных среди интеллигенции детей, родившихся из-за запрета абортов. Они находят им оправдания (порой смешные), они плачут об их загубленных жизнях (порой потрясающе успешных по любым меркам) – и им даже в голову не приходит обвинить их в своих бедах.
Конечно, это плоды советского образования и не до конца изжитой в себе даже либералами русской культуры, – но в том числе и проявление психической нормальности, значительно большей, чем демонстрируют нам нахватавшиеся стандартных западных процедур психологи.
Мы живем в правильной стране: даже либералы у нас нормальней, чем психологи Запада.
И, как ни крути, это приятно.
Бурный век[11]
Для России настало время подумать о своих интересах
Беспрецедентная трансформация человечества, в которую входит мир, делает наступающее президентство В.В. Путина временем тектонических социальных сдвигов.
Мировая экономика будет распадаться на макрорегионы, проваливаясь в глобальную депрессию и формируя новые системы глобального и локального управления. Преображаемые новыми технологиями социальная структура общества и сама личность станут полем столкновения вырождающейся в «новое средневековье» и саморазрушающейся рыночной парадигмы со стремлением к прогрессу и гуманизму.
Этот путь ведёт через войны – тотальную «гибридную агрессию» Запада, уже развязанную пока лишь против России, и пресловутые «конфликты малой интенсивности», легко способные «запалить» новую глобальную войну (например, в случае удара Израиля и США по Бушеру и другим атомным объектам Ирана и ответному блокированию им Ормузского пролива).
Нам предстоит перейти к новому пониманию стабильности, соответствующему новой, информационной эпохе: сохранение неизменных институтов становится невозможным, и стабильность заключается в стабильности потока изменений, нацеленных на решение поставленных обществом стратегических задач.
России, помимо задач адаптации к новой реальности и её использования, а также специфической задачи «поколенческого транзита власти», под страхом уничтожения русской цивилизации придётся решать откладываемые со времени распада СССР задачи обретения полноценной идентичности и создания механизмов реализации своих интересов, включая системы «социальной инженерии».
Продолжение в этих условиях либеральной социально-экономической политики, направленной на подавление интересов России в интересах глобальных монополий, сохранение полного контроля либерального клана за социально-экономическим блоком государства и, более того, расширение активного политического контроля либералов на Счётную палату (чреватое блокированием развития ВПК под благовидным предлогом контроля за бюджетными расходами) способно вызвать чувства отчаяния и безысходности.
И, действительно, ближайшие один-три года до срыва во внутренний кризис России или всего мира – в глобальную депрессию, скорее всего, потеряны для прогресса нашего общества: возможные варианты касаются лишь скорости его разграбления и порождаемой ею деградации.
Однако это не только не отменяет, но и делает более актуальными задачи возрождения и преображения России.
Ключевая часть управленческой элиты России исповедует либеральную идеологию, по которой государство должно служить не своему народу, а глобальным монополиям. Либерализм «информационной эпохи» подобен фашизму «эпохи индустриальной», заменяя из-за изменения характера доминирующих монополий (которые встают над государствами) национальный геноцид социальным.
Либеральная идеология свойственна далеко не только «офшорной аристократии», рассматривающей Россию как эксплуатируемую территорию и объективно предающую её глобальным конкурентам (в первую очередь Западу, развязавшему против нас холодную войну на уничтожение), но и значительной части искренне считающих себя патриотами, но не представляющих себе (в силу пороков образования или особенностей жизненного пути) возможностей нелиберального развития, то есть развития общества в своих собственных интересах.
Россия сможет решить минимальную задачу выживания только при условии очищения своего государства от носителей разрушительной и несовместимой с жизнью либеральной идеологии.
Смена элит – весьма травматичный процесс: заменяемые с точки зрения уходящей системы ценностей ни в чём не виноваты и в любом случае, как бы мягко с ними ни поступали и какие бы гарантии ни предоставляли им, будут отчаянно и беспощадно сопротивляться. В то же время новые кадры обречены на серьёзные ошибки в силу неопытности, безграмотности (следствие либеральной реформы образования) и практически полной утраты культуры комплексной подготовки и реализации масштабных проектов. Однако без очищения государства от либералов и «офшорной аристократии» наше государство будет служить нашим врагам против нас, и русская цивилизация (не только государство и народ, но и цивилизация как таковая) погибнет в силу неумолимой логики глобальной конкуренции.
11
http://zavtra.ru/blogs/burnij_vek