Страница 8 из 17
Однако когда все это было расставлено вдоль стен, оклеенных изумительными обоями зеленого цвета, диссонанс исчезал. Я подошла к стене, чтобы получше рассмотреть обои.
– Это Уильям Моррис[10], – произнесла леди Хардкасл, заметив мои движения.
– Ну конечно, а как же иначе, – беззаботно согласилась я.
– Шутки здесь неуместны, – продолжила миледи. – Орнамент называется «Дельфиниум», и честно говоря, я очень удивилась, увидев это здесь. У кого-то в семействе Кодрингтонов были художественные амбиции.
– Вы видели этот стиль раньше? – поинтересовалась я.
– Такие обои были в гостиной у моего тьютора[11] в Кембридже. Его жена сама была довольно талантливой художницей. И очень гордилась своими обоями от Уильяма Морриса, но это не те обои, какие обычно покупают графы.
– Что ж, я рада, что кто-то их купил. Они мне нравятся.
– Мне тоже. – Моя госпожа наконец положила ручку. – И как там внизу, в лакейской?
– Громадное и на удивление тихое помещение. Правда, возможно, это было не самое занятое время. Дворецкий показался мне довольно дружелюбным.
– Спинни, – рассеянно произнесла хозяйка, глядя в окно.
– Именно. А откуда вы…
– Пройдоха – думаю, что мне придется называть его именно так, как называют его все остальные, – так вот, Пройдоха успел напеть мне о своих слугах…
– Напеть, миледи?
– Напеть, насплетничать, распустить, как говорится, слухи.
– Я никогда не знала, что это слово имеет такое значение, – заметила я, укладывая шаль в шкаф.
– Правда? А мой отец всегда его употреблял.
– А, ну тогда все понятно.
– По-твоему, оно старомодное?
– Немного, миледи. А о ком еще вам соизволили «напеть»?
– Боже, Фло, я горжусь уже тем, что запомнила имя дворецкого. Ты что, хочешь, чтобы остальных я тоже помнила?
– Простите, миледи. Иногда я забываю, что ваш бедный старый мозг страдает от ползучего маразма.
– Именно так, милочка, именно так. Он что-то говорил о кухарке – она, кажется, совершенная прелесть, только не спрашивай меня, как ее зовут. Молодой Морган Колман действительно произвел на него сильное впечатление своими способностями водить автомобиль и чинить его, но об этом я могла и сама догадаться. Он упомянул еще домоправительницу… миссис… миссис… миссис МакКак-то, кажется.
– Вы блестяще справились, миледи, – заметила я. – Да еще и столько имен запомнили…
– Как всегда, милочка, как всегда. Он еще говорил что-то об обеде, но я забыла.
– Обед в восемь, миледи. Форма одежды – свободная.
– Ах, вот как, – произнесла хозяйка несчастным голосом.
– А вы что, предпочитаете строгий стиль?
– Мне абсолютно все равно, во что все будут одеты, – пояснила леди Хардкасл. – Я расстроена тем, что до обеда еще так долго – я умираю от голода.
– Может быть, попросить кухарку приготовить для вас сандвич?
– Звучит заманчиво, но тогда я не буду есть за обедом. Так что придется потерпеть.
– Вы у нас стойкий оловянный солдатик, миледи.
– И это действительно так, – согласилась моя собеседница, решив наконец помочь мне с вещами. – А ты будешь есть в столовой для слуг?
– Мне предложили ужин в моей комнате, – ответила я.
– Ну надо же! И ты что, согласилась?
– Думаю, что соглашусь, миледи. Мне очень нравится идея провести вечер за вкусной едой и с нравоучительной книгой в руках.
– Блестящая мысль, – сказала хозяйка и так запихнула в шкаф платье, что я осторожно забрала его, а ей жестом предложила вернуться к окну.
После того как все было разложено по полочкам, пришло время готовиться к обеду. Убедившись, что с леди Хардкасл все в образцовом порядке, я удалилась и опять исчезла в лабиринте переходов и лестниц для слуг.
Проплутав не больше десяти минут, я смогла найти дорогу в столовую, которая в тот момент была центром бурной деятельности. Увидев меня, мистер Спинни прервал свою беседу с младшим лакеем, в которой он объяснял юноше, как лучше избавиться от пятна на рукаве жакета, и подошел ко мне.
– Ваша хозяйка всем довольна? – дружелюбно спросил он.
– Да. Спасибо, – ответила я.
– Изумительно. Мы можем сделать для нее еще что-нибудь?
– Нет, мне кажется, все под контролем. Может быть, позже вы пошлете кого-нибудь, чтобы ее чемоданы отнесли в комнату для багажа?
– Конечно, конечно. А как вы? Что мы можем сделать для вас?
– Вы так добры. А ваше милое предложение принести мне ужин прямо в комнату все еще в силе? Не сочтут все остальные меня слишком невоспитанной? Не хотелось бы, чтобы кто-то подумал, что я не хочу есть вместе с вами, но возможность провести вечер в полном одиночестве слишком соблазнительна.
– Нет, конечно, нет, – улыбнулся дворецкий, – они народ приветливый, но во время обеда здесь бывает шумновато, а я прекрасно понимаю, что после целого дня в пути вам это может показаться не совсем приятным. Я попрошу, чтобы вам принесли еду, как только мы закончим обслуживать первый этаж. Вам уже показали вашу комнату?
– Еще нет, – ответила я, – но уверена, что легко найду ее. Надо подниматься все выше и выше, пока я не увижу комнату с моим чемоданом внутри.
– Именно так. А теперь прошу меня извинить. Мне надо возвращаться к Билли и его грязному рукаву.
Я поблагодарила Спинни улыбкой и, пройдя по тому же пути, по которому попала сюда, стала взбираться по лестнице. Только на этот раз я миновала площадку первого этажа и продолжила подниматься до тех пор, пока не оказалась там, где, на мой взгляд, располагались комнаты слуг, то есть под самой крышей. Здесь я наконец вышла в коридор, скудно декорированный, но на удивление уютный, и двинулась в сторону единственной открытой двери в дальнем левом конце. Естественно, мой чемодан стоял возле прочной металлической кровати, располагавшейся возле окна. Другая кровать стояла ближе к двери, и обе они были застелены свежим, накрахмаленным бельем и одеялами, от одного вида которых становилось тепло.
Я распаковалась и уселась в кресло в углу комнаты, раскрыв «Машину времени» Герберта Уэллса, которую давно собиралась перечитать.
Глава 3
Спала я как королева. Если только у королев бывают тяжелые времена, в которые им приходится работать горничными. Моя комната была одной из лучших среди тех, которые предоставлялись слугам, так что у меня не было никаких причин ворчать или быть недовольной – спать мне было гораздо удобнее, чем многим другим.
Подготовившись к новому дню, я отправилась вниз по тайной лестнице, чтобы выяснить, не смогу ли я раздобыть чай для леди Хардкасл. По правилам, существующим в большинстве загородных поместий, я должна была спуститься в столовую для слуг и там ждать, пока она меня не позовет. Но моя хозяйка не обращала внимания на подобные внешние проявления общественного положения и любила выпить чашечку чая под хороший разговор, пока приводила себя в порядок.
Когда я наконец нашла кухню, та гудела от усердия, и я немедленно представилась кухарке.
– Доброе утро, дорогая, – весело ответила мне пухлая повелительница здешних мест. – Я миссис Раддл. Добро пожаловать в Кодрингтон. Хорошо поспали?
– Да, благодарю вас, миссис Раддл. И спасибо за очаровательный ужин, который вы вчера мне прислали. Даже не знаю, когда за мной так хорошо ухаживали. Надеюсь, никто не посчитал меня зазнайкой за то, что я вчера не присоединилась к вам в столовой.
– Конечно нет, дорогая, – рассмеялась моя новая знакомая. – Мы все поступили бы так же, если бы нам предложили, правда? Все в порядке, пока вам хорошо у нас. Ведь вы же не собираетесь нагуливать здесь вес? Для вашей хозяйки это может быть милым отдыхом, но ваша-то работа будет продолжаться, а?
– Вы очень добры. Кстати, о работе. Нельзя ли мне раздобыть где-нибудь кипяток? Я бы хотела приготовить чай для леди Хардкасл.
– Разумеется, дорогая, – сказала кухарка, возвращаясь к своим обязанностям. – Я попрошу девочек собрать для вас поднос. Приготовить тост для вашей хозяйки? Уверена, она от него не откажется. Я попрошу Пэйшенс положить на поднос тост с маслом. А вы сами? Наверняка съели бы что-нибудь. Пройдите в столовую и угощайтесь, а Пэйшенс принесет поднос, когда он будет готов.
10
Уильям Моррис (1834–1896) – английский писатель, художник и мастер прикладного искусства, представитель течения «прерафаэлитов» и лидер движения «Искусства и ремесла».
11
Должность педагога, опекающего учащихся и служащего посредником между ними и основным преподавательским составом и администрацией учебного заведения.