Страница 6 из 17
Мы читали газеты. Мы читали книги. Мы играли в слова. Мы придумывали биографии людям, стоявшим на платформах, мимо которых проезжал наш вагон. Например, симпатичного молодого человека в пиджаке с неестественно яркими полосками, которого мы заметили где-то после Бирмингема, мы сделали клерком из адвокатской конторы по имени Раймонд, ехавшего в город на прослушивание в надежде получить роль в мюзикле. Его любимая, девушка Милдред, косая и с деревянной ногой, но с золотым сердцем, упаковала ему ленч и отправила его в дорогу за мечтой, от всего сердца поцеловав на прощание. В этот момент фыркающий джентльмен вышел из купе, так и не узнав, что же случилось с Раймондом и Милдред дальше.
Мы сошли в Ридлторпе с чувством глубокого облегчения и увидели на платформе не только наш багаж, прибывший в целости и сохранности, но и шофера лорда Ридлторпа, приехавшего за нами на «Роллс-Ройсе» его светлости. Мы настолько тщательно спланировали детали нашей поездки, что смогли заранее дать в Кодрингтон-холл телеграмму с указанием ожидаемого времени прибытия.
Несмотря на столь длительное путешествие, я в хорошем настроении вышла из вагона на встречу с нашим багажом. Леди Хардкасл тоже была полна энергии и прошествовала по станции, очаровывая всех на своем пути.
Кодрингтон-холл находился в нескольких милях от небольшого городка Ридлторпа, и по дороге мы успели познакомиться с Морганом, молодым шофером пригласившего нас лорда.
– Вы уже бывали у нас, миледи? – спросил он, пока мы ехали по удивительно ровной дороге. Где-то на горизонте виднелись какие-то возвышенности, но их никак нельзя было назвать холмами. Вдоль дороги вместо живых изгородей тянулись канавы, и от этого небо казалось бескрайним, к чему я не привыкла.
– Нет, никогда, – ответила леди Хардкасл. – А здесь весело?
– Веселья хватает, – рассмеялся шофер. – Особенно если вы интересуетесь гоночными автомобилями. Но вы, наверное, достаточно хорошо знаете его светлость, чтобы догадаться об этом.
– Вообще-то я встречалась с ним всего несколько раз, и это было целую вечность назад, когда мы оба учились в Кембридже. Он друг моего брата, Гарри Фэншоу.
– А, понятно. Что ж, мистер Фэншоу прибыл вчера, и кажется, они с его светлостью – действительно хорошие друзья. Так что, судя по всему, вчера в бильярдной было очень весело.
– Милое дело, – заметила моя госпожа. – А другие гости?
– Они еще не прибыли, миледи. Но ожидается, что их будет немало. Еще два гостя его светлости и несколько друзей леди Лавинии – она приезжает завтра вместе с ними.
– Леди Лавиния? Это жена лорда Ридлторпа? Или его дочь?
– Сестра, миледи. Лорд Ридлторп никогда не был женат.
– Ах, сестра? Все эти годы я и не подозревала, что у него есть сестра. Что ж, тогда дом будет полон.
– Будет много народа, – опять рассмеялся молодой человек, – но, позволю себе заметить: для того, чтобы дом был полон, понадобится гораздо больше гостей.
– А вы давно здесь работаете? – улыбнулась леди Хардкасл.
– Около года. Его светлость увидел, как я вожусь с авто в кузнице моего отца, и сразу же предложил мне эту работу. Видите ли, мой Па – кузнец. И он хотел, чтобы я пошел по его стопам, так что я многому научился, но мне кажется, что у этой профессии нет будущего. Будущее в моторах, но он этого не видит.
– Так значит, вы не просто возите лорда Ридлторпа?
– Нет-нет, миледи. Я его механик. Слежу за его гоночными механизмами. Вы знаете о его гоночной команде?
– В подробностях – нет. Гарри говорил, что праздник посвящен именно этому, но в подробности не вдавался. Еще он говорил, что у его светлости есть домашний гоночный трек – мне кажется, что это здорово. Но, должна признаться, я не знаю, чего от всего этого ждать.
– Подумали, что это прихоть богача?
На лице хозяйки появилось задумчивое выражение, как будто ее удивила проницательность молодого человека.
– Вы знаете, да, – согласилась она. – А вы читали «Ветер в ивах» Кеннета Грэма?[8]
– Не могу сказать, что да, миледи.
– Это книга для детей, но она довольно занимательная. Там есть один герой, мистер Жаб… Но это не важно.
– Теперь я обязательно ее найду, – пообещал Морган. – А вы, мисс? Что вы ждете от этой недели каникул?
– Я? – переспросила я. – Не знаю. Может быть, паузу в тяжелой и монотонной работе на такую требовательную хозяйку?
– А она у вас не простая штучка? – подмигнул мне шофер.
– Хуже не бывает, – ответила я. – Но на людях она это искусно скрывает, так что мои страдания никому не ведомы.
Он рассмеялся, а леди Хардкасл тяжело вздохнула и закатила глаза.
– Если возникнет необходимость где-то скрыться, – предложил водитель, – приходите в каретный сарай. Я всегда там и буду рад приготовить вам чашечку чаю.
– Спасибо, – поблагодарила я. – А вы разве не будете заняты на гонках?
– Об этом можете не беспокоиться, – ответил Морган. – У меня всегда найдется время для угнетенных масс.
– Угнетенные… как же, – заметила моя госпожа. – Боюсь, что она будет слишком занята гонками, чтобы тратить время на чай в сарае. И я тоже.
– Вы собираетесь участвовать в гонках, миледи? – спросил наш собеседник после долгой паузы.
– Я буду очень разочарована, если этого не произойдет, – ответила хозяйка. – Какой смысл проделать весь этот путь до дома с гоночным треком и ни разу не попробовать его?
– А я вот никогда не пробовал, – медленно сказал Морган.
– Честно говоря, милый мальчик, мы тоже, – призналась леди Хардкасл. – Но я недавно купила мотор, и, должна признаться, меня захватили эти автозабавы.
– Собственный мотор? – переспросил молодой человек, который, казалось, был рад поговорить о предмете своей страсти. – И что же вы купили?
– По совету шофера одного из моих друзей, я купила «Ровер-шесть».
– Ах вот как, «Ровер». Неплохая игрушка. Милое двухместное купе. Движок немного слабоват по сравнению с теми, что стоят у нас в гараже, но для начала совсем не плохо.
– Рада, что вы одобряете, – улыбнулась миледи.
– И вы сами водите ее? – поинтересовался Морган.
– По очереди. Это так здорово, что я не хочу отдавать все на откуп Армстронг.
Он взглянул на меня, как бы ожидая подтверждения, и я с улыбкой кивнула.
Оставшуюся часть пути водитель с энтузиазмом обсуждал все то, что мы можем сделать, чтобы улучшить характеристики нашего крошки «Ровера», и по блеску в глазах леди Хардкасл я поняла, что мы займемся обустройством автомастерской, как только вернемся домой.
Въездные ворота на территорию Кодрингтон-холла находились на противоположном от станции конце Ридлторпа, так что добрались мы до них практически мгновенно.
А вот путь от ворот до усыпанной гравием большой площадки перед самим домом был, казалось, бесконечным. Мы проезжали милю за милей по извилистой, обрамленной деревьями дороге мимо овец, парочки любопытных оленей и коровы шотландской породы с длинными рогами и неопрятной шерстью, которая выглядела так, словно мечтала оказаться где-то, где будет не так плоско, а гораздо более по-шотландски гористо.
Время от времени вдали мелькали соблазнительные виды крыши и труб, но дорога совершенно точно была проложена таким образом, чтобы с нее как можно дольше не было видно самой усадьбы. Так подогревалось нетерпение гостей. Когда мы наконец повернули за последний поворот и она открылась перед нами во всем своем великолепии, то произвела на нас именно то впечатление, на которое рассчитывал архитектор. Блюдо, поставленное на стол, будет все тем же обычным блюдом, которое лакей нес вам через весь зал. А вот если блюдо скрыто под изящной серебряной крышкой и слуга сначала ставит его на стол и только потом с поклоном убирает эту крышку, из-под которой вырывается облачко ароматного пара, то самое прозаичное блюдо может превратиться в кулинарный шедевр.
Я не хочу сказать, что в Кодрингтон-холле было что-то прозаичное. В какой-то момент в восемнадцатом столетии у тогдашнего графа Ридлторпа завелись денежки, и он истратил добрую часть своего состояния на то, чтобы разрушить до основания разваливающийся дом своих предков и заменить его громадным новым – великолепным памятником богатству и авторитету его семьи. И хотя многие считали здание старомодным, предпочитая викторианскую безвкусицу или неоготическую мишуру, на меня всегда большое впечатление производила элегантная симметрия георгианской архитектуры.
8
Сказочное произведение 1908 г., где с помощью персонажей-животных показываются британские нравы того времени. Мистер Жаб, упоминающийся далее, изображен как эксцентричный богач, одержимый автомобилями.