Страница 73 из 101
- Я дома, - обессиленно сев на кровать я, опустила голову и немигающим взглядом посмотрела на пол. – Арне, я не сбегала. Я покупала себе кофе в автомате, а когда вернулась в коридор, тебя уже не было. У меня сел телефон, поэтому позвонить тебе я смогла только сейчас, когда приехала домой и поставила его заряжаться, - я вновь частично врала, понимая, что эта ложь сейчас будет куда уместнее, чем чистая правда.
- Клоди, черт, я так волновался, - слова прозвучали немного резко, но с нотками облегчения. Кажется, парень мне поверил и, наверное, главной причиной этому послужило то, что я сама позвонила ему, ведь, если бы я действительно, убежала от него, просто бы и дальше держала телефон выключенным. – Как ты себя чувствуешь? Я сейчас приеду к тебе. Продиктуй список лекарств, которые тебе выписал врач. Я их куплю по пути.
- Не нужно. Уже поздно, - я помотала головой, посмотрев на наручные часы, стрелки которых показывали, что время близилось к одиннадцати часам вечера. Мою комнату освещал лишь тусклый свет настольной лампы, но даже от него уже начинали болеть глаза. Упав на кровать, я, сминая под собой одеяло, закрыла глаза, только теперь понимая насколько сильно устала.
- Клоди, нам нужно поговорить, - тон Арне немного изменился. Он стал тверже и настойчивее, что ясно говорило о том, что парень не намерен, выслушивать мои возражения.
Я была согласна с Арне. Нам действительно нужно было поговорить, но здравый смысл подсказывал, что этот разговор лучше отложить до утра. Хотя бы ради того, чтобы успокоиться и утихомирить свои мысли, а не на эмоциях говорить то чего совершенно не хочешь, тем самым совершая новые ошибки.
Я предложила парню созвониться в обед и договориться о встрече. Сразу он не согласился со мной, но после того, как я сказала, что жутко устала и хотела бы отдохнуть, Арне все же принял мое предложение. Я подсознательно чувствовала, что он сию же секунду хотел задать мне множество вопросов, но сдерживался, так же понимая, что это далеко не телефонный разговор. Пожелав друг другу спокойной ночи, мы закончили этот разговор, но голос Арне еще долго звучал у меня в ушах.
Я долго купалась, сидя в ванной до тех пор, пока вода не стала холодной и аромат, успокаивающего меня хвойного масла, не испарился. Я все размышляла о том, что делать в дальнейшем и в коем-то веке поняла, что в последнее время стала слишком мягкотелой и слабой, из-за чего практически все время полагалась лишь на свои сомнения и переживания. Даже чувствуя, что поступаю неправильно, я не могла ничего изменить, боясь, что своими действиями сделаю только хуже.
Арне Габен взъерошил мою жизнь, разрушил спокойствие и поставил красные отметины на моих планах на будущее. Вроде тут не было ничего сложного. Нужно было просто поговорить с парнем. Вот только, по какой-то причине, мне было сложно просто находиться рядом с ним. После того, что он мне рассказал, внутренний голос еще настойчивее твердил о том, чтобы я держалась подальше от Арне и, благодаря собственной слабости мне хотелось поддаться этому утверждению. Хотя бы потому, что, на первый взгляд, так было легче.
Ложась спать поздно ночью, я решила, что уже утром, на свежую голову, буду думать о том, что мне следует делать дальше. Вот только, утром меня ожидала очередная, горькая неожиданность. За завтраком, сонно перебирая вилкой еду в тарелке, я далеко не сразу поняла, о чем говорилось в новостях, которые смотрела Мадлен, включив телевизор на кухне. Только после того, как родители, Бозиль и Мадлен, сидевшие вместе со мной за столом, притихли и все, как один обернулись к телевизору, я поняла, что что-то не так. Без особого энтузиазма я обернулась к экрану, застав лишь концовку показываемого видео в котором говорилось, что этой ночью Лотер Дане получил передозировку обезболивающими препаратами.
Тонко, практически еле ощутимо, в сознании зазвучало мерзкое чувство тревоги, с каждой секундой грохоча все громче и надрывистее, в такт моему сошедшему с ума сердцебиению. Черное, словно смола смятение, расползалось по телу, постепенно обволакивая нервные окончания и сплетаясь с кровью. В груди запылало, распространяя нестерпимый жар и перед глазами помутнело, взрываясь перед зрачками черными вспышками.
Такое чувство бывает, когда ты понимаешь, что произошло нечто страшное и непоправимое, но при этом ничего изменить не можешь. Мой внутренний мир тускнел, рушился и превращался в пепел, а я все так же неподвижно сидела, перестав дышать. Услышанное никак не укладывалось у меня в голове и сознание вовсю противилось этим словам. С Лотером не могло такого произойти. Я же видела его прошлым утром. Он улыбался, вел себя непринужденно и подшучивал над моим танцем. Призрак совершенно не выглядел, как человек, который испытывал жуткую боль, из-за чего мог переборщить с обезболивающими таблетками настолько сильно, чтобы получить передозировку.
Закрывшись в своем мире и сконцентрировавшись на собственных переживаниях, я не замечала того, что происходило с другими людьми. Глубоко внутри своего сознания, я впадала в апатию и беззвучно кричала, надрывая горло, но все эти волнения уже ничего не изменят. Сердце раскололось надвое и на языке почувствовалась приторная кислота, растворяющая все мысли. Уже ничего не изменить. Я ничем не могла помочь Лотеру.
Я лишь посредственность с ограниченным мировоззрением, зацикленная на собственных проблемах. Лотер не заслуживал такого паршивого друга, как я. Насколько сильно ему было больно, раз парень пил так много обезболивающих? Почему, пока была такая возможность, я не смогла разглядеть его истинного состояния?
Кажется, Мадлен мне что-то говорила, встревоженно тормоша меня за плечо и мама подошла ближе, но я уже ничего не слышала. Голоса сплелись воедино, звуча, как неразличимый шум и горло сдавило невидимой цепью. Слишком горько.