Страница 40 из 116
Если бы можно было повернуть время вспять, он купил бы Лизе билет в один конец до Лондона прямо в вечер знакомства. И точно не стал бы давать тупых советов по поводу секса. Черт, как у него язык не отсох в тот момент?! А теперь Лиза так загорелась делом Понти, что не осталось аргументов против ее участия.
– Поль – значит Поль, – равнодушно ответил он и забрался в катер, пока не ляпнул или не сделал лишнего.
Лиза снисходительно фыркнула, показывая, насколько ей безразлично его одобрение.
Они в притворно вежливом молчании вернулись на яхту и с некоторой отстраненностью в отношениях наконец приступили к подготовке операции «Понти». Андрей был взвинчен, но не показывал этого, надев маску привычного равнодушия.
На «Одиссее» был оборудован кабинет, доступ в который имели только хозяин, капитан и старший офицер. Там хранились гаджеты и материалы, связанные с разведывательной деятельностью. За годы работы на Ричарда накопился целый склад. Интерпол разведкой не занимается, но профессор – очень даже, хоть и мимо устава. До Интерпола Ричард работал в МИ-6, и свое «легкое» отступление от приказов начальства воспринимал исключительно как профессиональную деформацию.
Лиза долго разглядывала вещи в кабинете, будто в музей человеческих тайн попала.
– Даже уборщице сюда путь заказан?
– Да.
– Ты сам убираешь?!
– Да.
Лиза провела пальцем по столу и присвистнула.
– Ого, пыли нет!
– Все серьезно, – сухо улыбнулся Андрей.
– Понятно. Ну что? Учи меня плохому, дядя Анри.
Он зажмурился на пару секунд, чтобы восстановить рабочий настрой, и начал первый урок.
***
– Лиза, вот это – универсальная отмычка, – Андрей повертел в руках незатейливую раскладную безделушку из силикона и металла, отложил и показал на микрокарточку: – А здесь хранится голосовая информация Понти. Твой телефон, скорее всего, заберут на въезде, возьмешь вот этот, он миниатюрный, похож на подвеску, используешь как украшение. В него легко поместится микрокарта. А теперь посмотрим на план «Дольче Виты»…
Бесстыжий объяснял четко, быстро, и данные плавно оседали в памяти. Оказалось, что кодовые замки довольно легко взламывать, а те, которые требовали отпечатков или голоса – тоже не проблема, потому что Ричард взял из базы данных на работе отпечатки Понти и заказал слепок пальца. Жесть, но очень прикольно. И даже универсальная карта-ключ имелась, а еще часы со встроенной камерой и много другого бесполезного в обычной жизни шпионского барахла.
– А ты фокусы умеешь показывать? – как ребенок, накормленный конфетами, спросила Лиза, и Андрей коварно улыбнулся. Он подошел, пристально посмотрел в глаза, а потом хоп! – достал из-за ее уха бутон красной розы.
– Ух ты, очуметь! – Лиза захлопала в ладоши и едва сдержалась, чтобы не кинуться Бесстыжему в объятия. А тот провел бутоном по ее щеке и вложил в ладонь. Лиза вдохнула сладкий аромат и спрятала розу в переднем кармане шорт, вознамерившись засушить на память.
Неделя проходила плодотворно, интересно и просто улетно. На подготовку Андрей выделял ровно три часа каждый день, два утром и один – вечером. В остальное время он работал, как и положено занятому человеку, который нес ответственность за благополучие тысяч людей.
«И как я сразу не поняла, что «Королевская гавань» принадлежит Андрею», – укорила себя Лиза. Оправданием ее глупости служило лишь то, что даже в Википедии на странице отельной сети мелькали только названия компаний, инвестиционных фондов, но не имя Бестужева. Похоже, Андрей маниакально избегал публичности, и вместо него интервью давали его исполнительные директоры, а чаще всего – Марк Дебюсси.
В свободные от занятий часы Лиза читала научные книги, которые ей советовал Андрей, смотрела фильмы в маленьком кинотеатре на втором этаже или просто слонялась по яхте, чтобы изучить ее получше. Познакомилась с командой, но те не вступали в общение, обходясь вежливыми фразами. Все-таки женщина на борту «Одиссея» – явление непостоянное, и это чувствовалось в мелочах: во взглядах персонала, в дизайне комнат, в отсутствии хоть малейшего намека на семью.
Бестужев манил, заставлял трепетать в его присутствии, но уже после первых дней занятий в Лизе проснулось еще и оно – уважение. Андрей мог быть разным: грубым, как в тот злосчастный вечер знакомства, терпеливым, как в Париже, или щепетильным, как здесь, у себя дома. Но одно оставалось неизменным: он был благородным человеком.
Лиза удивлялась, как легко она его понимала и чувствовала даже малейшую смену настроения. Например, Андрей часто становился задумчивым, не замечая никого вокруг, и злился, когда его отвлекали. Но потом извинялся и говорил: «Прости, я немного занят. Так что ты хотела?»
В нем горел огонь, который заставлял тянуться к нему, не боясь обжечься. И с каждым вдохом Лиза сильнее увязала в своих чувствах, летела на пламя безрассудно и, увы, безрезультатно: Андрей видел в ней лишь ученицу.