Страница 25 из 32
Я водворился в Ливадии; но не теряю надежды отлучаться отсюда в свой безмятежный уголок по прибытии туда моей семьи.
22 августа. Вторник. Жизнь в Ливадии заведена совершенно в том же строгом и единообразном порядке, как и в прежние годы. Те же часы завтрака, прогулки, обеда, вечернего собрания. Всё делается по уставу, и не допускается ни для кого из живущих здесь какое-либо покушение на независимость. Однообразие этой жизни прерывается только какими-либо торжественными днями, молебствиями или смотрами. Так, сегодня была отпразднована годовщина занятия Ловчи. Гвардейская конвойная рота угощалась после молебствия перед дворцом обедом под тенью дерев; офицеры же были все приглашены к царскому завтраку и потом к обеду.
Вечером ездил я в Ялту встречать мою семью. Пароход очень запоздал, так что пришлось мне дожидаться его до девяти часов вечера. Из Ливадии же моя семья отправилась в Симеиз только в 11 часу.
Полученные в последние дни политические известия несколько успокоительнее прежних. Дело о передаче нам Батума, кажется, улажено; войска наши уже подвинулись на всех путях и 25-го числа должны вступить в самый Батум. Со стороны туземного населения вовсе не встречается вооруженного сопротивления, которым так пугали нас. С другой стороны, в Европейской Турции международная комиссия, собиравшая в Родопских горах материалы для обвинительного акта против русских войск и русского управления, по-видимому, слишком уж пересолила, так что взведенным ею гнусным клеветам никто не верит[32].
Генерал Тотлебен с князем Лобановым имел горячие объяснения с Савфет-пашой и Османом; по-видимому, они достигли соглашения о мерах к прекращению искусственно возбужденной агитации. Вследствие полученного сегодня от генерала Тотлебена письма приостановленную амбаркацию наших войск снова разрешено продолжать.
Прибывший сюда с поручениями от князя Дондукова-Корсакова управляющий его гражданской канцелярией генерал-майор Домонтович изображает положение дел в Болгарии и Румелии вовсе не в тех черных красках, в каких оно представлялось нам по письменным донесениям и газетным известиям. По словам его, болгары даже в Забалканском крае уже довольно оперились, чтобы не бояться новой реакции со стороны мусульманской части населения. Устройство земского войска, местной полиции, судебной части, школ идет, как видно, весьма успешно.
25 августа. Пятница. В среду после доклада я отправился навестить мою семью в Симеизе и пробыл там до 4 часов следующего дня. К вечеру четверга мне следовало возвратиться в Ливадию, чтоб успеть пересмотреть привезенные фельдъегерем из Петербурга бумаги прежде часа, назначенного для отплытия государя с ялтинского рейда в Севастополь. Яхта «Ливадия» тронулась в 11½ часов вечера, и сегодня рано утром мы прибыли в Севастополь, где находились уже полки Преображенский и Семеновский в полном составе. Полкам этим назначен был смотр в 9 часов утра. Разумеется, государь отнесся к ним еще благосклоннее и задушевнее, чем ко всем другим; много раз благодарил, поздравлял, назначил разом четырех новых флигель-адъютантов (полковника графа Граббе, капитанов Рейтерна, Рокасовского и Попова). Смотр окончился ранее 11 часов, и немедленно же мы отчалили от Графской пристани, а к 4 часам дня были уже снова на ялтинском рейде.
Во время вечернего собрания подали государю, сидевшему за карточным столом, телеграмму великого князя Михаила Николаевича с известием о занятии Батума нашими войсками. В 11 часов утра (сегодня), как было условлено, генерал-адъютант князь Святополк-Мирский вступил в город с несколькими батальонами. Всё совершилось спокойно и в порядке.
Известие это, конечно, весьма обрадовало и государя и всех присутствующих. До сих пор Батум оставался у нас чем-то вроде кошмара; теперь, кажется, должны устраниться и последние наши опасения в неисполнении турками условий Берлинского трактата. Можно надеяться, что и в Европейской Турции улягутся пугавшие нас смуты; по крайней мере замыслы гнусной комиссии по родопским делам обратились уже в пуф. Заключительный протокол подписан только делегатами Турции и Англии, да самим сочинителем этого памфлета (французом). Прочим же делегатам послы запретили подписывать эту бессовестную [и смешную] белиберду.
30 августа. Среда. Провел в Симеизе воскресенье и утро понедельника; вечером того же дня возвратился в Ливадию; нашел груду бумаг, привезенных фельдъегерями из разных мест. Вчера имел обычный свой доклад, а потом совместно с Гирсом читались полученные дипломатические известия.
Вечером того же дня полковник Фуллон принес мне конверт с высочайшим рескриптом о пожаловании мне графского достоинства. Эта новая награда была для меня совершенною неожиданностью; откровенно говоря, она не доставила мне особенного удовольствия. Тем не менее я почел долгом немедленно явиться к государю для принесения благодарности. Рескрипт написан в самых лестных выражениях; полагаю, что редактором его был граф Адлерберг.
Сегодня в Ливадии большой съезд для поздравления государя. Приехали многие из начальников гвардейских войск, высаженных в Севастополе. Государь снова собирается туда, чтобы видеть эти войска.
3 сентября. Воскресенье. Симеиз. В последние дни я завален массою поздравительных телеграмм, на которые с трудом успеваю отвечать: одни полуофициальные от разных начальствующих лиц и подчиненных, другие – частные от приятелей и знакомых. Можно подумать, что те и другие более радуются моему новому титулу, чем я сам и моя семья.
В четверг и в пятницу доклады Гирса по иностранной политике (или, вернее, обычное чтение полученных телеграмм и депеш) происходили не в кабинете государевом, а на балконе императрицы [которая постоянно следит за внешней политикой и прочитывает дипломатическую переписку. Теперь признано более удобным, чтобы она лично присутствовала при докладах и чтениях Гирса.] При этом бывает и граф Адлерберг, который отчасти исполняет обязанность чтеца; я же присутствую в качестве слушателя. Здоровье императрицы всё еще очень непрочно; она слаба, кашляет и, вдобавок, начала чувствовать лихорадочные явления. В четверг, кроме утреннего чтения, я приглашен был и к обеду в собственные покои императрицы.
В политике не произошло ничего примечательного; продолжаются всё те же проделки англичан, которые решительно забрали Турцию под свою опеку. Из всех больших держав одна лишь Англия и теперь дала уклончивый ответ на предложение Берлинского кабинета общими силами принудить Турцию к исполнению постановлений Берлинского конгресса. Лондонский кабинет находит преждевременным подобное вмешательство западных держав. Дело в том, что Англия теперь проводит собственные свои планы, которые, конечно, ближе ей к сердцу, чем интересы Греции, Австрии или христианского населения Турции. Чтобы провести свои собственные цели, особенно в отношении Малой Азии, Лондонский кабинет не только не перечит Порте в других вопросах, но даже поддерживает и поощряет ее к пассивному сопротивлению.
Однако же Англии не удалось воспрепятствовать уступке нам Батума – собственно только из-за нашего энергического образа действий. Дела наши в том крае пока обошлись весьма благополучно; со стороны местного населения, даже магометанского, вовсе не видно того враждебного к нам расположения, которым нас пугали. Теперь приступили к отводу войск из Эрзерума и Алашкартской долины. Затруднение встречается только в том, что христианское население очищаемых нами областей Турции неудержимо стремится к переселению в наши пределы[33].
В пятницу на ночь мы отправились на пароходе «Ливадия» в Севастополь, где утром 2 сентября представились на смотр государя гвардейские полки Уланский и Драгунский, гвардейская Донская батарея, а также Орловский пехотный полк и один батальон Елецкого полка, геройски выдержавшие страшную стоянку на Шипке. К 4 часам того же дня мы возвратились в Ливадию, и я поспешил уехать оттуда в свой тихий приют симеизский.
32
Вскоре после окончания военных действий в мусульманских селах, расположенных в районе Родопских гор, началось Родопское восстание. Его вдохновляли турецкие власти и английская агентура, а основной контингент составляли башибузуки и черкесы из разбитой армии Сулейман-паши. Восставшие грабили и разоряли болгарское население, и против них направили части русских войск, однако полностью восстание подавить не удалось. На Берлинском конгрессе лорд Солсбери довел до сведения конгресса информацию о беспорядках в Родопском округе, и международная комиссия была создана по его предложению. – Прим. ред.
33
Речь идет об армянском населении, не желавшем оставаться под турецким владычеством. – Прим. ред.