Страница 20 из 74
Ну почему, почему он так красив. Наверное, один из богов воплотился в этом вое. Дана со вздохом повернулась на спину. С неба подмигивали знакомые звезды. Девушка искала знакомые созвездия, считала перемигивающиеся огоньки на небосводе, но сон не шел. Желтоглазый воин не давал ей покоя ни днем, ни ночью. Наконец, она поняла, что не сможет уснуть. Дана поднялась со своего места и подошла к зевающему Звану.
– Дана Завидовна, – подобрался юноша.
– Иди, отдыхай, – махнула она в сторону костра.
– Так как же, – замялся он, испуганный, что девушка, годившаяся ему в младшие сестры, сочла его слабым.
– Все едино, не усну, – печально улыбнулась она. – Вы цельный день на веслах сидели, а меня и близко не подпускают.
– Эвона как, – Зван не заставил просить себя дважды, и уже через минуту свернулся у огня.
Дана осмотрелась. Все было тихо. На другой стороне стана прохаживался Горюта, на ладьях светили факелы, да слышалась тихая речь людей. Дай то боги дойти до Новеграда безо всяких напастей. Девушка была уверена в своем десятке, да и во всей полусотне – Горюта лично отбирал каждого воя, способного к бою не только на берегу, но при необходимости и на ладьях. Что уж говорить об урманах, которые с детства учатся морскому бою. И все же любое сражение грозило потерей не просто знакомых – людей, с которыми она росла, училась держать ратному делу, проказничала.
– Прошу тебя, Перун-батюшка, дай дойти до Новеграда, а после я готова принести тебе любые жертвы, – едва шевеля губами, прошептала Дана. – Прости, что не спешу исполнить клятву свою, не то ныне время.
Всполох молнии дал девушке понять, что бог слышит ее и не гневается. Теперь Дана была уверена, что путь их будет полон привычных торговому люду тягот, но они будут избавлены от нападения разбойников, кои участились после неурожаев в других княжествах.
Ночь прошла спокойно. Горюта, обходя сторожей, удивленно посмотрел на нее, но ничего не сказал. Утром люди поднялись, и после плотной трапезы отправились в путь. Дане вновь отвели место под мачтой, не допуская к веслам. Девушка сначала разглядывала берега, подставляла лицо свежему ветру, сопротивляясь подступающей дреме, однако теплые лучи солнца и плеск воды постепенно убаюкали ее. Свернувшись на деревянной палубе, она не почувствовала, как желтоглазый урманин укрыл ее плащом и сделал знак гребцам, дабы те громкими разговорами и смехом не разбудили юную воительницу. Видевшие ее в карауле викинги понимающе переглянулись, разговоры стали тише, а после и вовсе прекратились – река сужалась, и требовалось быть внимательней.
Эйнар постоял рядом с девушкой несколько минут, а после вернулся на свое место на корме рядом с рулевым. Но все равно продолжал время от времени посматривать на спящую девушку.
– Валькирия, – усмехнулся Бьерн, ходивший еще с отцом Эйнара. – Вижу, по нраву она тебе пришлась.
– По нраву, – вздохнул урманин.
– Так посватайся, – усмехнулся кормчий.
– Если бы, – Эйнар подавил очередной вздох. – Не пойдет.
– Откуда тебе знать, – удивился тот.
– Знаю вот. Род ее отец уничтожил. Я в том походе был. Перед богами я ее смертный враг.
– А не ее бусина в волосах? – скосил взгляд Бьерн.
– Ее, – подтвердил викинг. – Только она ее не отдавала – сам взял. А потом она поклялась меня убить.
– Плохо дело, – задумчиво произнес мужчина. – Что делать думаешь.
– Не знаю. – Эйнар чуть пожал плечами, – В Новеград придем – жертвы богам принесу. А потом – не знаю.