Морской договор

- Такова одна из версий, о которых я говорил. Возможно, она приведет нас к чему-нибудь. Потом, разумеется, надо выяснить, почему зазвенел звонок, - это самая приметная деталь. Что это: бравада похитителя? Или кто-то хотел помешать преступнику? Или просто случайность? Или?..

Холмс замолчал и снова стал напряженно думать, и мне, знакомому со всеми его настроениями, показалось, что мысли его вдруг устремились по новому руслу.

Мы были на городском вокзале в двадцать минут четвертого и, наскоро перекусив в буфете, сразу отправились в Скотланд-Ярд. Холмс уже телеграфировал Форбсу, и он нас ждал. Это был коротышка с решительным, но отнюдь не дружелюбным выражением на лисьей физиономии. Он принял нас очень холодно, особенно когда узнал, по какому делу мы пришли.

- Я уже слышал о ваших методах, мистер Холмс - сказал он с кислым видом. - Вы пользуетесь всей информацией, какую может предоставить в ваше распоряжении полиция, легко находите преступника и лишаете наших сыщиков заслуженных лавров.

- Напротив, - возразил Холмс, - из последних пятидесяти трех преступлений, мною раскрытых, только о четырех стало известно, что это сделал я, а остальные же сорок девять на счету полиции. Я не виню вас за то, что вы не знаете этого, вы еще молоды и неопытны, но если вы хотите преуспеть в своей новой должности, вы станете работать со мной, а не против меня.

- Я был бы рад, если бы вы мне дали несколько советов по этому делу, - сказал сыщик, сменив гнев на милость, - Мне еще пока нечем похвастаться.

- Что вы предприняли?

- Мы следили за Танджи, швейцаром. Он ушел в отставку из гвардии с хорошей характеристикой, никаких компрометирующих данных у нас о нем нет, но у жены его дурная слава. Думается мне, она знает больше, чем это кажется.

- За ней вы следили?

- Мы подставили к ней одну из наших сотрудниц. Миссис Танджи пьет, наша сотрудница провела с ней два вечера, но ничего не могла вытянуть из нее.

- Кажется, к ним наведывались судебные исполнители?

- Да, но им заплатили.

- А откуда взялись деньги.

- Здесь все в порядке. Швейцар как раз получил пенсию. Нет никаких признаков, что у них стали водиться деньги.

- Как она объяснила, что в тот вечер на звонок мистера Фелпса поднялась она?

- Она сказала, что муж очень устал и она хотела помочь ему.

- Что ж, это согласуется с тем, что немного позже его нашли спящим на стуле. Значит, против них нет никаких улик, разве что у женщины плохая репутация. Вы спросили: почему она так спешила в тот вечер? Ее поспешность привлекла внимание постового полицейского

- Она задержалась против обычного и хотела поскорее добраться домой.

- Вы указали ей на то, что вы с мистером Фелпсом, выйдя из министерства по крайней мере минут на двадцать позже нее, добрались до ее дома раньше?

- Она объясняет эту разницей в скорости омнибуса и кэба.

- А сказала она, почему, придя домой, она бегом бросилась в кухню?

- У нее там было приготовлены деньги для судебных исполнителей.

- У нее, я вижу, есть ответ на любой вопрос. А спросили вы ее, не встретила ли она кого-нибудь на Чарльз-стрит, когда выходила из министерства?

- Она не видела никого, кроме постового.

- Допросили вы ее тщательно. А что еще вы сделали?

- Следили все эти девять недель за клерком Горо, но безрезультатно. Против него нет никаких улик.

- Что еще?

- Вот и все... и ни следов, ни улик.

- Вы думали над тем, почему звонил звонок?

- Должен признаться, что я в полном недоумении. Кто бы он ни был, но у этого человека железные нервы... взять и самому поднять тревогу!

- Да, очень странный поступок. Большое спасибо за сведения. Если я найду преступника, я дам вам знать. Пойдемте, Уотсон!

- Куда теперь? - спросил я, когда мы вьппли из кабинета.

- Теперь мы пойдем и побеседуем с лордом Холдхэрстом, членом кабинета министров и будущим премьером Англии.

К счастью, лорд Холдхэрст был еще в своем служебном кабинете. Холмс послал свою визитную карточку, и нас тотчас провели к нему. Государственный деятель принял нас со старомодной учтивостью, которой он отличался, и усадил в роскошные удобные кресла, стоявшие по обе стороны камина. Он стоял перед нами на ковре высокий, худощавый, с резкими чертами одухотворенного лица, с вьющимися, рано тронутыми сединой волосами. Живое воплощение так редко встречающегося истинного благородства.

- Ваше имя мне очень хорошо знакомо, мистер Холмс, улыбаясь, сказал он. - И, разумеется, я не буду притворяться, что не знаю о цели вашего визита. Только одно происшествие, случившееся в этом учреждении, могло привлечь ваше внимание. Могу ли я спросить, чьи интересы вы представляете?

- Мистера Перси Фелпса, - ответил Холмс.

- О, моего несчастного племянника! Вы понимаете, что из-за нашего родства мне гораздо труднее защищать его. Боюсь, что это происшествие скажется губительно на его карьере.

- А если документ будет найден?

- Тогда, разумеется, все будет иначе.

- Позвольте задать вам несколько вопросов, лорд Холдхэрст.

- Я буду рад дать вам любые сведения, которыми я располагаю.

- В этом кабинете вы дали указание переписать документ?

- Да.

- Следовательно, вас вряд ли могли подслушать?

- Это исключается.

- Говорили вы кому-нибудь, что хотите отдать договор для переписки?

- Не говорил.

- Вы уверены в этом?

- Совершенно уверен.

- Но если ни вы, ни мистер Фелпс никому ничего не говорили, то, значит, похититель оказался в комнате клерков совершенно случайно. Он увидел документ и решил воспользоваться счастливым случаем.

Государственный деятель улыбнулся.

- Это уже вне моей компетенции, - сказал он. Холмс минуту помолчал.

- Есть еще одно важное обстоятельство, которое я хотел бы обсудить с вами, - сказал Холмс. - Насколько я понимаю, вы опасаетесь очень серьезных последствий, если станет известно содержание договора.

По выразительному лицу министра пробежала тень.

- Да, очень серьезных.

- Сейчас уже заметно что-нибудь?

- Пока нет.

- Если бы договор попал в руки, скажем, французского или русского министерства иностранных дел, вы бы узнали об этом?

- Мне следовало бы знать, - поморщившись, сказал лорд Холдхэрст.