Страница 12 из 23
В начале сентября наступление войск противника на Карельском перешейке было остановлено в районе Сестрорецка – Белоострова, где противник попал под огонь крупнокалиберной артиллерии кораблей и фортов Кронштадта. За одну неделю по его позициям было выпущено 2100 тяжелых снарядов.
29 августа финны взяли Выборг и Кивеннену, 30 августа – Райволу и 31 августа – Териоки.
1 сентября Военный совет Ленинградского фронта принял решение отвести 23-ю армию на рубеж Карельского укрепрайона (№ 22), проходивший по границе 1939 г. Войска 23‑й армии к исходу 1 сентября заняли оборону на рубеже Карельского укрепрайона.
С 27 июня 1941 г. началось спешное довооружение КаУРа (22‑го УРа) и строительство новых укреплений.
Вопреки распространенному среди наших историков мнению, финны не остановились на старой границе, то есть на линии укреплений КаУРа. Так, отступающие части 23‑й армии не смогли организовать оборону на рубеже рек Сестра и Вьюн, и передовые доты КаУРа были захвачены практически без сопротивления, тем более что вооружения они не имели, многие сооружения и вовсе были не окончены, а интервалы между отдельными дотами доходили до 6 км и более.
4 сентября части 18‑й пехотной дивизии финнов переправились через реку Сестру, заняли железнодорожную станцию Белоостров и захватили артиллерийский полукапонир на берегу ручья Серебряный, в 300 м от реки Сестры. Это был один из крупнейших дотов КаУРа, вооруженный двумя пушками и двумя пулеметами, площадью около 200 кв. м. Дот был построен в 1938 г. Неофициально его называли «Миллионер», так как, по слухам, он стоил миллион рублей.
4 сентября 22‑му УРу был придан 107‑й отдельный танковый батальон, оснащенный танками КВ.
В сентябре – ноябре 1941 г. советские войска несколько раз безуспешно пытались отбить дот «Миллионер». В целом же линия фронта стабилизировалась по линии дотов КаУРа (22‑го УРа). Таким образом, именно 22‑й УР остановил финнов, а не приказ Маннергейма не штурмовать город, где финский фюрер провел свою молодость.
Любопытно, что в начале ноября командование Ленинградского фронта разрешило использовать девушек в гарнизонах дотов, находящихся вне непосредственного соприкосновения с противником (таких было большинство). В результате образовались чисто женские гарнизоны, например в 4‑й роте 154 опаб гарнизон 2-амбразурного дота «Воля» состоял из 11 девушек, 2-амбразурного дота № 75 «Балхаш» – из 8.
Осенью 1941 г. завершилось формирование дополнительных опаб, начатое еще в августе. Теперь на каждый БРО приходилось по одному батальону. Всего опаб в КаУРе было одиннадцать: 1‑й, 4‑й, 63‑й, 106‑й, 112‑й, 113‑й, 126‑й, 154‑й (с 3 января 1943 г. носил номер 522), 193‑й, 246‑й и 293‑й.
В конце ноября боевые порядки войск на левом фланге КаУРа были уплотнены: Сестрорецкий и Белоостровский БРО заняла 20‑я стрелковая дивизия НКВД, в августе 1942 г. переименованная в 92-ю стрелковую дивизию и простоявшая здесь до июня 1944 г.
Весной 1942 г. финские войска предприняли ряд попыток улучшить занимаемые позиции. К юго-западу от Лембаловского озера, у истоков реки Охта, финнам больше всего досаждал орудийно-пулеметный дот, находившийся у дороги на Термолово. Это сооружение, построенное в 1939 г., было вооружено двумя 45‑мм пушками дот-4 и двумя пулеметами. Финны называли его «Оянен», по фамилии погибшего в одной из атак капитана. 31 марта 1942 г. 2‑й батальон 7‑го пехотного полка 2‑й пехотной дивизии финнов предпринял атаку с целью уничтожения дота. Противник смог ворваться в траншею и взорвать дот. Контратакой финны были отброшены в исходное положение.
Зимой 1941/42 г., когда в Ленинграде ощущался острый дефицит электроэнергии, 73‑я и 74‑я оэтр, входившие в состав 22‑го УРа, под руководством военинженера 3‑го ранга А.М. Хватовкера смогли подключиться к финским электрифицированным заграждениям и использовали полученную электроэнергию для сварки на месте броневых огневых точек. Попросту говоря, воровали у финнов электроэнергию.
К 1 июня 1944 г. 22‑й УР насчитывал 8030 чел. личного состава, 289 орудий (в том числе 106 – 45‑мм противотанковых и 25 зенитных), 195 миномётов (в том числе 31 50‑мм) и 14 танков. 17 УР состоял из 4178 солдат и офицеров, 115 орудий (в том числе 38 противотанковых и 2 зенитных) и 85 минометов.
Артиллерия 22‑го и 17‑го УРов принимала участие в артиллерийской подготовке 9 и 10 июня 1944 г. В наступлении принял участие и один из батальонов 17‑го УРа – правофланговый 112‑й опаб, занимавший Никулясский БРО. Этот батальон вышел на берег реки Тайпален‑йоки (река Бурная) и держал там оборону до подписания перемирия с Финляндией в сентябре 1944 г.
9 июня 1944 г. две 203‑мм гаубицы Б-4 18‑й гвардейской гаубичной артиллерийской бригады с дистанции около километра открыли огонь прямой наводкой по доту «Миллионеру». Гвардии капитан И.И. Ведмеденко корректировал огонь своих орудий, находясь в 150 м от дота, впереди первой нашей траншеи.
Батарею прикрывали два пушечных дивизиона. Было выпущено 140 снарядов, попаданий 96, по другим данным – 90. Одновременно к доту приближалась инженерно-штурмовая группа под командой командира 2‑й роты 106‑го инженерного батальона Н. Богаева. Многочисленные попадания не смогли пробить насквозь 1,5‑метровую стену сооружения, но в доте, очевидно, создались невыносимые условия, и гарнизон покинул дот, взорвав его в тот момент, когда к нему приблизилась штурмовая группа.
Таким образом, с севера Ленинград к 22 июня 1941 г. был настоящей крепостью. Ну а об огневых ударах по финнам корабельной и береговой артиллерии говорится в других главах.
Глава 7. Гитлер и Маннергейм идут на Ленинград
Согласно плану «Барбаросса», захват Ленинграда и Кронштадта являлся одной из промежуточных целей, вслед за которой должна была быть проведена операция по взятию Москвы.
Согласно Директиве № 21 от 18 декабря 1940 г. Верховного командования Вооруженными силами Германии следовало: «…уничтожить силы противника, действующие в Прибалтике. Лишь после выполнения этой неотложной задачи, за которой должен последовать захват Ленинграда и Кронштадта, следует приступать к операциям по взятию Москвы – важного центра коммуникаций и военной промышленности».
Судьба самого Ленинграда на начало войны оставалась неясной. Разумеется, он имел значение для Германии как порт и хозяйственный центр. Кроме того, город являлся и крупным политическим центром. Но уже 8 июля 1941 г. генерал-полковник Ф. Гальдера говорил: «Непоколебимо решение фюрера сровнять Москву и Ленинград с землёй, чтобы полностью избавиться от населения этих городов, которое в противном случае потом мы будем вынуждены кормить в течение зимы. …Это будет народное бедствие, которое лишит центров не только большевизм, но и московитов (русских) вообще».
Очевидно, что для высшего руководства Третьего рейха Ленинград как город ценности не представлял; важно было, чтобы он утратил свою ценность как хозяйственный (в том числе и как военно-хозяйственный) и политический центр для русских.
Тем не менее судьба Ленинграда высшим руководством Германии и прежде всего Гитлером к началу операции так и не была окончательно решена. Гитлер не мог принять окончательного решения. Так, 21 июля 1941 г. в ходе поездки в группу армий «Север» он заявил, что «в сравнении со значением Ленинграда Москва для него всего лишь географический объект», но позже изменил свою точку зрения. Судьба самого города оставалась неопределённой до середины сентября 1941 г.
В подготовленных в ставке Гитлера тезисах доклада «О блокаде Ленинграда» от 21 сентября указывалось: «…б) сначала мы блокируем Ленинград (герметически) и разрушаем город, если возможно, артиллерией и авиацией..; г) остатки “гарнизона крепости” останутся там на зиму. Весной мы проникнем в город… вывезем все, что осталось живое, вглубь России или возьмем в плен, сравняем Ленинград с землей и передадим район севернее Невы Финляндии».
Сейчас финские и отечественные финнозависимые историки14 доказывают, что финны в 1941 г. планировали лишь восстановить старую (1939 г.) советско-финскую границу и перейти к стратегической обороне.