Страница 15 из 29
Вскоре пришел сменный оператор. Рекеру не хотелось передавать ему пост наблюдения - обстановка внизу все еще оставалась сложной, - но он понимал, что не имеет на это права. Человек просто не способен бодрствовать и быть в состоянии боевой готовности на протяжении целой тенебрийской ночи - двух земных суток. Поэтому Рекер рассказал сменщику, как обстоят дела, и нехотя покинул наблюдательный пункт.
- Не думаю, что мне удастся сразу заснуть, - сказал он Ричу. Пойдемте в радиорубку, посмотрим, как поживает Изи.
- Два часа назад она спала, - ответил отец девочки. - Поэтому я и пришел посмотреть, что тут у вас творится. Впрочем, лишний раз поглядеть никогда не мешает. - Он помолчал и добавил: - Я люблю смотреть на нее, когда она просыпается.
Рекер помолчал.
Дежурный по связи сказал, что происшествий никаких, но Рекер и Рич уселись у экрана связи с батискафом. Разговаривать им не хотелось.
Рекер уже задремал, когда из приемника раздался голос Изи:
- Папа, ты здесь?
Возможно, Рич тоже дремал, но ответил он мгновенно:
- Да, дорогая! Что случилось?
- Батискаф двигается. Мина еще спит. Я не хочу будить его, но решила, что надо сказать вам.
- Расскажи обо всем доктору Рекеру. Он здесь и Тенебру знает лучше всех.
- Ладно. Помните, в первую ночь после посадки я думала, что мы лежим на дне, а озеро становится все глубже? Так?
- Да, Изи. Мы решили, что дождь разжижает кислоту, в которую попал "скаф", и плотность ее снижается, поэтому вы продолжаете погружаться.
- Правильно. Через некоторое время бортовые иллюминаторы погрузились в жидкость, и мы не могли видеть даже дождь. А под утро жидкость покрыла и верхний иллюминатор, так что мы уходим под воду.
- Ну, это не совсем точно, но я тебя понимаю. Тогда бы вы ничего не видели вокруг, верно? Откуда же ты знаешь, что сейчас вы начали двигаться?
- А нам видно, если включить фары. Мы на дне озера или океана, или еще чего-то, и в иллюминаторе виднеются скалы и какие-то смешные штуки вроде растений, и нас медленно несет мимо них. Иногда мы как будто подпрыгиваем, иногда нас покачивает. Когда мы касаемся дна, я слышу треск и скрип.
- Ясно. Ну, особых оснований для беспокойства пока нет. Хорошо бы, правда, разобраться, чем вызвана такая перемена на шестую ночь. С наступлением дня излишек воды испарится, и вы окажетесь в обычном положении, если, конечно, вы все еще будете в озере или в море. Если же, что весьма вероятно, вас снесет вниз по течению реки, то, когда вода высохнет, вы можете оказаться где-нибудь на суше. Так что завтра, может быть, вы увидите пейзаж повеселее. Трудность у нас одна - как разыскать вас. Если вы начнете дрейфовать каждую ночь, то нелегко будет показать нашим питомцам, где вас найти. Вы уж сообщите нам поподробнее, какая местность вокруг вас, а мы будем все передавать Нику и его друзьям. Ты умница, что сразу нас вызвала, как только заметила, что вы поплыли.
- Спасибо, доктор. Мы будем смотреть во все глаза. Я ведь очень хочу познакомиться с вашим другом Ником.
- Мы тут стараемся изо всех сил, чтобы это знакомство состоялось.
- Может, мне лучше пока не засыпать, чтобы передать вам сразу, если что-то случится. Потом подежурит Мина, а я посплю.
- Это будет здорово! А здесь все время кто-нибудь будет вас слушать.
Рекер выключил микрофон и обернулся к Ричу. Дипломат испытующе глядел на него.
- Сколько из сказанного вами предназначено для поддержания бодрости Изи и сколько для моего успокоения? - спросил он.
- Я просто подбавил немного розовой краски, - сознался Рекер. Ради детишек. Но я не лгал. Думаю, что довольно скоро смогу подвести свою "команду" к "скафу". Признаюсь, я не очень-то уверен в том, что они сумеют что-нибудь сделать, когда найдут его. Учтите, мы в сущности не имеем почти никакого представления о среде, в которой находится батискаф. Прежде чем давать какие-либо указания Нику, нам придется дождаться его сообщения.
Рич строго посмотрел на биолога, но потом смягчился.
- Резонно, - согласился он.
Если Рич и собирался продолжать, то такой возможности ему не дали.
- А мне это совсем не кажется резонным!
Кому принадлежал этот пронзительный голос, сомневаться не приходилось.
- Все земляне, присутствующие тут, несут просто чушь! Научить орду дикарей исправить проводку в машине, которая опередила их развитие на две тысячи лет! Абсурд! Самое абсурдное утверждение, какое я когда-либо слыхивал! Любое мыслящее существо старше трех лет от роду поймет, что только второй батискаф может дать какие-то шансы на спасение потерпевших аварию. Между тем я не слышал ни единого слова о таком проекте. Видно, для землян деньги дороже жизней.
- Я тоже не слышал, чтобы на Дромм были посланы радиограммы с подобным предложением, - отрезал Рекер. - Насколько мне известно, Дромм обладает не меньшим промышленным потенциалом, чем Земля, и находится немногим дальше от Альтаира. Видимо, дроммиане не очень-то рвутся искать выход из трудных ситуаций, возникших, с их точки зрения, по чужой вине, даже если речь идет о спасении жизней.
Никто из землян не мог определить, как Аминадабарли реагировал на это. А Рич не дал ему времени, чтобы сказать хоть одно слово.
- Вы забываетесь, доктор Рекер, - резко сказал он. - Если советник Аминадабарли согласится пойти со мной, я готов обсудить с ним все рациональное, что, возможно, содержится в ваших словах, а также весьма ценную идею, которую он сам здесь подал. Если вы способны добавить какие-либо соображения, сообщите их мне в корректной форме. Прошу вас, сэр.
Дипломаты покинули радиорубку. Дежурный по связи смущенно взглянул на Рекера.
- С дроммианами так нельзя разговаривать, - заметил он наконец.
- Знаю, - ответил Рекер. - Рич меня предупредил. Мне очень не хотелось этого, но необходимо было как-то отвлечь его внимание от дочки. Возможно, я немного поспешил... Но так или иначе, Рич какое-то время будет занят, дроммианин тоже, а мы займемся тем, чтобы вызволить ребят из беды. Теперь уж я никогда не стану совать свой нос в космическую дипломатию.
- По правде говоря, вы меня успокоили. А что вы скажете насчет этого предложения - строить новый "скаф"?