Страница 4 из 11
– Вчера? – предположил бывший военный юрист.
Сжав зубы, я продолжила расчистку. Вскоре на столе появилось свободное место. Я застелила его газетой. Ополоснув пару тарелок, я принялась за изготовление бутербродов. Кулинария – не мой конек, но сойдет.
– Давай подарок-то, – попросил хозяин дома.
– Сначала давай поедим, – поставила я условие. – Все, большего от меня не дождешься. Бутерброды – предел моих кулинарных талантов.
Коваль дернул щекой, но промолчал. Уже успел неплохо меня изучить. Недовольно поглядывая на пакет, в котором лежала бутылка, Сергей подъехал к стулу, ухватился за сиденье и вдруг одним резким движением подтянулся. Руки у него очень сильные. Миг – и вот уже на стуле напротив меня сидит вполне обычный, только слегка нетрезвый человек.
Я пододвинула ему упаковку йогуртов. Сергей нехотя взял ложку и начал есть. Последний раз он вспоминал про еду вчера. А если бы я не приехала?
Вскипятив чайник, я разлила по чашкам кирпично-красный и очень сладкий чай.
– Ты обещала, – с угрозой в голосе протянул Коваль.
– Я тебя обманула, – без улыбки ответила я. – Извини, бухать будешь, когда я уеду. Поговорить надо.
– О чем? – неприятным тоном осведомился Коваль.
– Ты зачем домработницу выгнал? Хорошая была тетка. За очень небольшие деньги была готова наводить тут порядок. Еду состряпать, опять же.
– Она меня раздражала, – ухмыльнулся инвалид. – Командовать тут начала. В доме не кури, поди умойся… мальчик я, что ли?
Да, это нам знакомо. Общаясь с инвалидом, люди порой переходят черту допустимого, даже не понимая, как обижают человека.
Коваль был болезненно обидчивым. Малейшее проявление неуважения – или того, что ему таковым казалось, – и Сергей бросался в атаку.
– Ладно, – признала я правоту Коваля, – а пацанов из «Шурави» зачем выставил за дверь?
С месяц назад я пообщалась со своими приятелями – бывшими «афганцами», рассказала им про Коваля. Он обещали навестить и обещание исполнили, но про визит к Сергею говорили неохотно, и я поняла, что все закончилось как обычно.
– Да я их в первый раз вижу, – скривился Коваль. – Если они инвалиды и я тоже, это не повод для знакомства, ясно тебе?
– Ясно. А протезы твои где?
Мужчина виновато отвел глаза и протянул:
– А… это… валяются где-то… Натирают они. Я к ним не привык.
– Да что ты?! А до меня дошли слухи, что ты их продал. Точнее, пропил.
Коваль широко улыбнулся, демонстрируя отличные зубы:
– Было дело.
Тут я поняла, что моему терпению есть предел. Два месяца назад я оплатила Сергею отличные протезы. Дешевые, положенные ему бесплатно от государства, никуда не годились. А эти, я надеялась, заставят Сергея встать с тележки и попытаться как-то устроить нормальную жизнь.
– Было дело?! Ну ты даешь! Интересно, где ты нашел покупателя? И кстати, они были сделаны по индивидуальному заказу.
– Мне нужны были деньги, – пожаловался Коваль и умильно посмотрел на меня. Но я уже знала: денег ему давать ни в коем случае не следует. Это может очень плохо кончиться.
Сергей прихлебывал чай, поглядывая на меня с усмешкой. Чувство юмора у него было специфическое. И еще – у меня каждый раз возникало ощущение, что он видит меня насквозь. Все мои тайные мысли, самые легкие проявления недовольства…
Самым простым было встать и уйти. И никогда не возвращаться в этот пропахший дешевым куревом дом.
Но я чувствовала, что отвечаю за этого человека. Год назад я спасла ему жизнь. Сергей Валентинович Коваль появился в Тарасове больше года назад. Приехал откуда-то – то ли из Краснодара, то ли из Красноярска, это так и осталось тайной. Он был совсем один. И деньги у него были – сразу по приезде Коваль купил квартиру в хорошем районе, нанял приходящую домработницу. Видимо, она-то и навела на одинокого инвалида черных риелторов.
Они забрали Коваля из дома, увезли к себе и довольно долго прессовали. Им было нужно, чтобы мужик подписал документы. После этого его можно было устранить – несчастный случай с электричеством или в ванной, и нет проблем.
Коваль держался долго, а потом сдался. Видимо, решил, что пусть убьют, только быстро. Он сказал, что подпишет бумаги. Его вымыли, накормили, одели в костюм.
Ошибка тех уродов была в том, что они повезли Коваля в нотариальную контору. Видимо, решили, что он сломался окончательно и не представляет опасности.
Я зашла к нотариусу по делу и сидела в приемной. Живописная группа из двух амбалов и инвалида сразу привлекла мое внимание.
Следующим, что я заметила, были израненные запястья Коваля и след от сигареты на тыльной стороне его ладони. Мне уже приходилось видеть такое.
И еще взгляд. Сергей смотрел на меня не отрываясь и молчал. Надежды в его глазах не было. Подумаешь, какая-то посторонняя женщина. Чем она может помочь?
Вот тут он ошибся.
Я дождалась, когда они покинут контору, зашла к нотариусу – давнему знакомому – и выяснила подробности сделки. Потом села в свой «Фольксваген» и проследила троицу до пригородного лесочка. Там уже была заботливо выкопана могила.
В нее и лег один из черных риелторов. Кстати, это была самооборона. И даже без превышения допустимого. Он на меня с ножом пошел, что мне было делать?
Второй убрался восвояси со сломанной в трех местах рукой и строгим наказом забыть о существовании Сергея Коваля.
Чтобы подкрепить наказ, я забрала у мужика паспорт, который он предусмотрительно захватил, собираясь в нотариальную контору.
Больше Сергея никто не беспокоил.
Квартиру он вскоре продал – сказал, что все равно не сможет там жить, и купил вот этот дом, мотивируя это тем, что не нужно подниматься и спускаться по лестнице – открыл дверь, и ты дома.
И к домработницам с тех пор Сергей Валентинович относился крайне подозрительно.
Говорить о себе Коваль не любил. Все, что я знала о нем, я выудила из обрывочных рассказов и случайных оговорок.
Сергей был военным юристом. Командировка в Чечню закончилась трагедией – вертолет рухнул в ущелье, Коваль выжил, но остался инвалидом.
Вернулся – и его налаженная жизнь расползлась по швам. Жена заявила, что еще молода и хочет пожить, из чего следует – дороги их расходятся, тем более у нее уже есть один человек… Вот тут Коваль запил. Полгода прошло как в тумане. За это время супруга успела не только развестись с ним, но и поделить совместно нажитое имущество так, что Ковалю достались только деньги, да и то невеликие. Хорошо хоть детей у них не было.
Не в силах выносить жалости общих друзей и прежних коллег, Коваль решил начать жизнь с чистого листа и переехать в другой город. Ткнул окурком в карту – и попал в Тарасов. Здесь Сергей оказался совершенно один, без друзей и знакомых. Чем закончилась жизнь на новом месте, уже известно.
Мы допили чай, и я взялась за швабру и бутылку с моющим средством. Но тут, как говорится, нашла коса на камень.
– Убери немедленно, – приказал Коваль, и по его тону я поняла, что он не шутит.
– Да ладно, слушай, чего ты, давай я немного приберусь…
Инвалид недобро глянула на меня и холодно сказал:
– Знаешь, вообще-то это мой дом. Давай-ка ты не будешь здесь распоряжаться.
Я поставила швабру в угол.
– Как хочешь. Ладно, час поздний, я поеду. Вот твой презент.
Я выставила бутылку на край стола, так, чтобы Коваль мог ее достать.
– Скатертью дорожка, – хмыкнул инвалид.
Я подошла к двери и взялась за ручку. Обернулась. Сергей сидел за столом, смотрел в окно, за которым ничего не было видно.
– Слушай, давай тебя в больничку устрою? – предложила я, уже зная, что услышу в ответ. И точно: Коваль усмехнулся уголком рта и спросил:
– И что, там мне пришьют новую жизнь?
Вернувшись домой, я открыла дверь, стараясь не разбудить тетушку. Но Мила, как оказалось, не спала – ждала меня, клевала носом над очередным детективом, до которых была большая охотница.
– Вовсе не обязательно было меня дожидаться! – сердито сказала я, входя в гостиную. Мила ничего не ответила, и я поняла, что тетя все еще обижается.