Страница 17 из 18
10
Когда дедушка оставил Хилли в одиночестве, вина и сознание собственной ничтожности удвоились.., если не утроились. Подождав, пока Ив скроется из виду, Хилли вскочил на ноги и бросился к платформе. Он снова нажал на замаскированную педаль.
Хумммм! Он ждал, что силуэт Дэвида появится на доске. Тогда Хилли сорвал бы косынку и сказал: "Ну, что ты видел? Это же не было НИЧТО, правда?" Он бы извинился, что напугал Дэвида и причинил ему столько неприятностей. Или, может быть, он просто...
Ничего не изменилось.
Страх сдавил горло Хилли. Началось.., или, может быть, оно и было все это время? Пожалуй, все так и было. Только теперь оно.., нарастает, да, то самое слово. Разрастается, набухает, словно кто-то протолкнул в горло воздушный шарик и теперь надувает его.
По сравнению с этим новым страхом чувство вины и ничтожества сошло на нет. Он попытался сглотнуть, но противное, душащее ощущение не проходило.
- Дэвид? - прошептал он, снова надавливая на педаль. Хумммммм!
Он передумал бить Дэвида. Он бы обнял его. Когда Дэвид вернется назад, он упадет перед ним на колени, обнимет его и скажет, что Дэвид может получить все игрушки (кроме, быть может, Змеиного глаза и Хрустального шара) на целую неделю.
Опять ничего.
Косынка, которой был накрыт Дэвид, лежала, скомканная на доске. Из-под нее не вырастал силуэт Дэвида. Хилли стоял на заднем дворе в полном одиночестве, и июльское солнце нещадно пекло его голову; сердце бешено колотилось о грудную клетку, воздушный шар все разбухал у него в горле. "Когда он раздуется и лопнет, - думал Хилли, - возможно я смогу заплакать".
"Успокойся. Он вернется! Уверен, что вернется! Помидор вернулся, радио, складное кресло... Все, с чем я показывал фокусы, вернулось. Он.., он..."
- Хилли, Дэвид, идите купаться! - закричала мама.
- Да, ма! - отозвался Хилли дрожащим, неестественно бодрым голосом.
- Сейчас идем!
И подумал: "Пожалуйста, Господи, верни его назад, прости меня. Господи, я ничего не могу сделать, я подарю ему все игрушки; только, Господи, Милосердный Господи, ПУСТЬ ОНО ЕЩЕ РАЗ СРАБОТАЕТ И ВЕРНЕТ ЕГО НАЗАД".
Он снова надавил на педаль.
Хумммм.
Глазами полными слез он уставился на доску. На мгновение ему показалось, что что-то происходит; нет, только порыв ветра качнул доску.
Ужас, острый как стальная бритва, полоснул его нервы. Он уже собрался бежать к маме на кухню и вытаскивать из ванной мокрого и не одетого отца, которые были бы, несомненно, поражены случившимся. Кое в чем паника благотворительна, когда она приходит - все остальные мысли начисто отрезает.
К сожалению, ненадолго. Две мысли навязчиво крутились у Хилли в голове.
Первая; "Я никогда не дематериализовывал что-либо живое. Даже помидор был сорванный, а папа говорит, что сорванные растения уже не живые".
И вторая: "Л может ли Дэвид дышать там, где он сейчас? А что, если не может?"
Он даже не задумывался над словом "исчезать", до этого момента. Но теперь...
Несмотря ни на что, паника не могла прогнать отчетливый мыслеобраз. Он видел Дэвида, лежащего на какой-то дамбе среди неведомого пейзажа, похожего на поверхность мертвой, отравленной планеты. Серая земля - сухая и холодная; трещины, распахнутые, как рты мертвых рептилий, покрывали землю. А над головой - небо чернее бархата, которым обтягивают ювелирные витрины; миллионы звезд смотрят вниз на Дэвида - и они гораздо ярче экваториальных звезд, потому что то место, которое Хилли отчетливо видел испуганными глазами своего воображения, было полностью или почти безвоздушным.
И посреди это гнетущего запустения лежал его четырехлетний братишка в голубых брючках и майке с надписью ОНИ ЗВОНЯТ МНЕ. ДОКТОР ЛАВ. Дэвид судорожно глотал открытым ртом, пытаясь дышать в пространстве, лишенном воздуха и удаленном от дома, может быть, на триллионы световых лет. Он задыхался, багровел, а холод уже оставил свои зловещие знаки на синеющих губах и лунках ногтей. Он...
К счастью, благодетельная прострация уничтожила способность видеть и размышлять.
Хилли снял доску, на которой он видел Дэвида последний раз, и принялся топтать замаскированную педаль швейной машинки; слезы перешли в истерические рыдания. Только подойдя к нему, Мэри разобрала среди всхлипываний:
- Все игрушки! - рыдал Хилли. - Все игрушки! Все игрушки! Навсегда! Все!
И затем, переходя в крик:
- Вернись, Дэвид! Вернись, Дэвид! Вернись!
- Боже милосердный, что это значит? - закричала Мэри. Брайен повернул сына за плечи и заглянул ему в лицо.
- Где Дэвид? Куда он делся?
Но Хилли уже отключился и больше не приходил в себя. Спустя некоторое время почти сотня мужчин и женщин, в том числе Бобби и Гард, обшаривали леса вдоль дороги, заглядывали в заросли в поисках Дэвида.
Если бы его спросили, Хилли сказал бы, что, по его мнению, они ищут слишком уж близко от дома.
Слишком уж близко.
Глава 4
БЕНТ И ДЖИНГЛС
1
Вечером, двадцать четвертого июля, неделю спустя после исчезновения Дэвида Брауна, рядовой Бентон Родес выехал на полицейской машине из Хэвена; было около восьми часов вечера. Питер Габбонс, прозванный сослуживцами Джинглс, чистил оружие. Сумерки осыпались, как зола. Конечно же, это метафора; зола, прах - как нечто, противоположное двум энергичным городским полицейским. Однако тот прах, та зола были самыми, что ни на есть настоящими. Родес снова возвращался в мыслях к отрубленной руке; кажется, теперь он вспомнил со всей ясностью, кому она принадлежала, Иисус Христос!
Прекрати об этом думать, приказал он себе. "Хорошо", соглашался его ум и продолжал муссировать эти мысли. "Попробуй связаться по радио", советовал он. "Спорю, мы принимаем волны от той проклятой микроволновой антенны, которую они установили в Трое".
- Хорошо. Джинглс достал радио. - Говорит номер 16 с Базы. Это ты, Таг? Прием.
Он нажал кнопку и прислушался. Все, что ему удалось услышать, так это шорохи, вой и призрачный голос, слабо пробивающийся сквозь помехи.
- Мне попробовать еще раз? - спросил Джинглс.
- Нет. Скоро мы будем в зоне нормального приема.
Бент ехал с зажженными фарами, выжимая семьдесят миль, по третьей дороге. Он уже отъехал от Дерри на порядочное расстояние. Где же имеются дополнительные подразделения? Связь с Хэвеном поддерживается прекрасно, дело не в помехах; связь по радио просто не правдоподобно ясная. Впрочем, кажется, радио - не единственная не правдоподобная и жутковатая штука в Хэвене этим вечером.