Второй шанс для свиданий

Фес­ти­валь, ку­да мы от­прав­ля­ем­ся на сле­ду­ющий день, на­ходит­ся не­дале­ко от Све­ти Сте­фана, на од­ном из ди­ких пля­жей. Ус­та­нов­ле­на им­про­визи­рован­ная сце­на, об­ра­щен­ная к мо­рю, по бе­регу гу­ля­ют лю­ди в длин­но­полой раз­ноцвет­ной одеж­де. Я со сво­ей ко­рот­кой при­чес­кой смот­рюсь как чу­жерод­ный эле­мент: вок­руг ко­сы, ло­коны, дре­ды и у муж­чин, и у жен­щин.

Ва­силек в этом ок­ру­жении чувс­тву­ет се­бя как ры­ба в во­де, ма­шет ка­ким-то зна­комым, улы­ба­ет­ся.

— Поч­ти как в детс­тве, па­па час­тень­ко ме­ня тас­кал на по­доб­ные ме­роп­ри­ятия, — Вет­ров при­об­ни­ма­ет нас с Ири­ной за пле­чи. — Де­воч­ки, по­гуляй­те тут по­ка, ос­мотри­тесь, а я ско­ро вер­нусь.

— Это ка­кое-то сбо­рище хип­пи! — вы­носит вер­дикт Иван­цо­ва, ог­ля­дыва­ясь вок­руг.

— Ну мо­жет быть му­зыка бу­дет ин­те­рес­ная. Ва­силек те­бе не го­ворил, он бу­дет выс­ту­пать? — по­мимо взрос­лых с рас­тре­пан­ны­ми во­лоса­ми на пля­же пол­но го­лых де­тей, но­сящих­ся ту­да-сю­да с виз­га­ми. Маль­чик лет трех, со свет­лы­ми куд­ря­выми во­лоса­ми вре­за­ет­ся в мои но­ги и па­да­ет на по­пу.

— Ма­лыш, ос­то­рож­нее, — я нак­ло­ня­юсь, что­бы под­нять кро­ху. На мое счастье, тот не пла­чет, а с лю­бопытс­твом смот­рит на ме­ня сво­ими го­лубы­ми гла­зен­ка­ми.

— Я Ма­ша, а те­бя как зо­вут?

— Рро­маш­ка, — звук «р» по­луча­ет­ся рас­ка­тис­тый, как буд­то маль­чик изоб­ра­жа­ет трак­тор.

Та-дам! Та-дам! Та-дам! Та-дам!

Сим­па­тии ре­бен­ка за­во­евы­ва­ют­ся мо­мен­таль­но, но прак­ти­чес­ки не да­ют опы­та — слиш­ком низ­кий уро­вень.

Мы с Ири­ной пе­рег­ля­дыва­ем­ся.

— Это его?! — это пред­по­ложе­ние мы вы­да­ем од­новре­мен­но. А что, маль­чик и прав­да, по­хож на Вет­ро­ва!

— Сын, о ко­тором он за­был упо­мянуть? — в го­лосе Ири­ны не­верие сме­шано с по­доз­ри­тель­ностью.

Маль­чиш­ка убе­га­ет, ос­та­нав­ли­ва­ет­ся че­рез нес­коль­ко ша­гов и ог­ля­дыва­ет­ся, по­махав нам ру­кой «по­ка-по­ка».

— Зна­ешь, Маш, я окон­ча­тель­но и бес­по­ворот­но ре­шила с ним рас­стать­ся, — за­яв­ля­ет Ири­на, ко­выряя но­гой мел­кие ка­муш­ки пля­жа.

— Мне ка­жет­ся, я неч­то по­доб­ное уже слы­шала.

— С ним ве­село и хо­рошо, но на роль пар­ня он со­вер­шенно не го­дит­ся. Я чувс­твую, что ес­ли про­дол­жу, то окон­ча­тель­но влюб­люсь в не­го и это бу­дет боль­но.

Это что-то но­вень­кое: Ири­на, ко­торая бо­ит­ся влю­бить­ся.

— Ты серь­ез­но?

— Бо­лее чем! Я ре­шила это ска­зать те­бе сей­час, по­тому что ви­жу, что он то­же те­бе нра­вит­ся.

Ири­на от­ма­хива­ет­ся от мо­их воз­ра­жений и про­дол­жа­ет:

— Я да­же ре­комен­дую те­бе за­мутить с ним ку­рор­тный ро­ман. Лег­кий, ни к че­му не обя­зыва­ющий.

— Да не со­бира­юсь я с ним! — воз­ра­жаю, но Иван­цо­ва не об­ра­ща­ет на это ни­како­го вни­мания.

— Он от­личный кан­ди­дат, что­бы рас­стать­ся с девс­твен­ностью. Ес­ли бы он мне по­пал­ся рань­ше... — вы­раже­ние ли­ца Ири­ны ста­новит­ся меч­та­тель­ным, а по­том она до­бав­ля­ет уже серь­ез­но: — Или ты ждешь, по­ка прис­ка­чет принц на бе­лом ко­не?

— Ни­кого я не жду, — от­ре­заю я, гля­дя на под­ру­гу ис­подлобья, — но мне не нра­вит­ся, что ты мне сво­его пар­ня сва­та­ешь, пусть и поч­ти уже быв­ше­го.

— Ну и ду­ра! — сме­ет­ся в от­вет Иван­цо­ва. — Пой­дем к тем лот­кам, пос­мотрим на фе­неч­ки.

К мо­ему удив­ле­нию, мне нра­вит­ся этот стран­ный фес­ти­валь, зву­ки му­зыки и тан­цу­ющие на бе­регу лю­ди. Вет­ров то по­яв­ля­ет­ся, то ис­че­за­ет, оп­равды­вая свою фа­милию. Мы с Ири­ной то­же тан­цу­ем, ра­зув­шись и под­хва­тывая по­долы лег­ких лет­них плать­ев. А я ста­ра­юсь не об­ра­щать вни­мание на зву­ки «Та-дам!», раз­да­ющи­еся пе­ри­оди­чес­ки. Еще не­дав­но я го­това бы­ла на мно­гое, что­бы прод­ви­нут­ся по уров­ням, а сей­час я де­лаю вид, что иг­ры не су­щес­тву­ет. И иг­ра прак­ти­чес­ки иг­но­риру­ет ме­ня в от­вет. Кро­ме вспы­хива­ющих сим­па­тий-сер­де­чек, боль­ше ни­каких со­об­ще­ний не по­яв­ля­ет­ся. Мне хо­рошо!

Да­же за­яв­ле­ние Ири­ны, что она воз­вра­ща­ет­ся на вил­лу, не пор­тит это­го бла­годуш­но­го нас­тро­ения.

— По­весе­лись тут и по­думай еще раз нас­чет Ва­силь­ка, — на­путс­тву­ет она ме­ня на­пос­ле­док.

Опять ря­дом по­яв­ля­ет­ся Вет­ров, бе­рет ме­ня за ру­ку и тя­нет в сто­рону.

— Пой­дем со мною, там мно­го вкус­но­го!

— Столь­ко? — я по­казы­ваю рас­сто­яние в два сан­ти­мет­ра меж­ду боль­шим и ука­затель­ным паль­цем.

— Нет, вот столь­ко! — Ва­ся ра­ду­ет­ся, что я уз­на­ла ци­тату и под­держа­ла его иг­ру. Пе­ред его оба­ятель­ной улыб­кой дей­стви­тель­но поч­ти не­воз­можно ус­то­ять!

Уз­нав, что Ира у­еха­ла, он чуть хму­рит­ся, а по­том опять улы­ба­ет­ся мне.

— Хо­рошо, что ты ос­та­лась!

Мы едим ка­кие-то стран­ные сла­дос­ти из ме­да и оре­хов. Все паль­цы лип­кие, а я по­нимаю, что пос­ледние влаж­ные сал­фетки из­расхо­дова­ла, что­бы вы­тереть ру­ки пе­ред едой.

— Пой­дем к мо­рю, вы­мо­ем­ся, — пред­ла­гаю Вет­ро­ву.

— За­чем? — он как кот, сли­зыва­ет ос­татки ме­да со сво­их паль­цев. — Те­бе по­мочь?

— С чем? — не­до­уме­ваю.

— С этим, — язык Ва­силь­ка про­ходит­ся по мо­ей ла­дони. Его ру­ка мяг­ко об­хва­тыва­ет мое за­пястье, но я и не пы­та­юсь выр­вать­ся, я как за­воро­жен­ная смот­рю на быс­тро мель­ка­ющий ро­зовый язык, про­ходя­щий­ся по мо­ей ко­же.

Воз­дей­ствие «Рас­кре­поще­ние», вре­мя дей­ствия 6 ча­сов.

Ох, ка­кая ж я все-та­ки ду­ра! Рас­сла­билась, за­была! По­чему я ре­шила, что ес­ли рань­ше не бы­ло ни­каких воз­дей­ствий от Ва­силь­ка, то их и не бу­дет? У не­го же вы­сокий уро­вень! Но у ме­ня же вы­ше! По­чему «Соп­ро­тив­ле­ние» не ней­тра­лизо­вало его? Так, не па­нико­вать! Что из­ме­нилось, что я чувс­твую?

Я вни­матель­но прис­лу­шива­юсь к сво­им внут­ренним ощу­щени­ям, но не за­мечаю ни­каких кар­ди­наль­ных из­ме­нений.

Мне при­ят­ны теп­лые при­кос­но­вения губ и язы­ка к мои паль­цам, это да­же нем­но­го воз­бужда­ет. Но ведь это обыч­ная ре­ак­ция, не так ли?

— У те­бя еще мед ос­тался.

— Где? — спра­шиваю с лю­бопытс­твом, по­тому что мне хо­чет­ся, что бы вы­лизы­ва­ющие при­кос­но­вения вер­ну­лись.

— Здесь, — язык про­ходит­ся по мо­им гу­бам, а я чувс­твую се­бя ко­тен­ком, ко­торо­го умы­ва­ет ма­ма-кош­ка, и от это­го при­кос­но­вения ста­новит­ся так теп­ло, так спо­кой­но и хо­рошо.

— Ма­ша моя, уй­ди! — я чувс­твую, как мою но­гу об­хва­тила ма­лень­кая руч­ка. Куд­ря­вый свет­ло­воло­сый ка­рапуз дер­жится за по­дол мо­его платья и от­пи­хива­ет вто­рой ру­кою Ва­силь­ка. Они и прав­да, по­хожи, да­же слиш­ком! Те­перь, уви­дев их вмес­те, я не мо­гу по­верить сво­им гла­зам. Это не мо­жет быть прос­то сов­па­дение!

— Ро­маш­ка, — Вет­ров под­хва­тыва­ет ма­лыша на ру­ки, — а где па­па?

Я уже прак­ти­чес­ки ожи­даю, что маль­чик от­ве­тит «А вот же он!», ука­зывая на Ва­силь­ка, но ре­бенок ты­чет паль­чи­ком ку­да-то в сто­рону.

— Бе­ги к не­му и ска­жи, что мы сей­час при­дем!

Маль­чиш­ка, об­ра­дован­ный по­руче­ни­ем, не­сет­ся со всех ног, свер­кая бо­сыми пят­ка­ми.

— Ты зна­ешь его ро­дите­лей? — уточ­няю я ос­то­рож­но, при­кусы­вая се­бя за язык, что­бы не спро­сить «А не из­ме­няли ли ма­ма это­го ми­лого ма­лыша его па­пе с од­ним куд­ря­вым го­лубог­ла­зым субъ­ек­том?».

— Ко­неч­но, знаю, пой­дем, я те­бя с ни­ми поз­на­ком­лю!

— Ой, нет! — я упи­ра­юсь пят­ка­ми и от­ка­зыва­юсь ид­ти даль­ше, по­тому что уви­дела па­ру, у ног ко­торых кру­тит­ся Ро­маш­ка. С этой ми­ни­атюр­ной свет­ло­воло­сой жен­щи­ной я уже зна­кома, но в мои пла­ны не вхо­дило встре­тить­ся с ней сно­ва.

— Ты же ска­зал, что хо­чешь на фест, что­бы быть по­даль­ше от се­мей­ных скан­да­лов.

— Ага, — ки­ва­ет го­ловой Вет­ров. Он пы­та­ет­ся даль­ше ме­ня та­щить, но я не под­да­юсь. — Па­па то­же так ре­шил, а за ним и ма­ма. Вот так мы здесь все и встре­тились!

У не­го вся се­мей­ка су­мас­шедшая или он так шу­тит?

— У тво­их ро­дите­лей чрез­мерная лю­бовь к цве­товодс­тву! А я в этом ни­чего не по­нимаю, — мои ар­гу­мен­ты не­лепы, но, ка­жет­ся, Вет­ров до­гады­ва­ет­ся, что я пле­ту все это от сму­щения.

— Мо­его бра­та хо­тя бы «Ро­маном» в до­кумен­тах за­писа­ли, — сме­ет­ся Ва­силек. — Ну ес­ли не хо­чешь зна­комить­ся - не бу­дем! Пой­дем в дру­гую сто­рону.

— А ты бу­дешь иг­рать на сце­не? — ме­няю я те­му.

— Еще не знаю, я же ги­тару не взял.

— Мне пон­ра­вилась ва­ша му­зыка, тог­да в клу­бе, хоть я не­дол­го ус­пе­ла пос­лу­шать, — ми­лый свет­ский раз­го­вор, идем вдоль ли­нии при­боя. Ру­ка Ва­силь­ка об­хва­тыва­ет ме­ня за пле­чи. Он уже не раз так де­лал в те­чение пос­ледних су­ток, при­об­ни­мая нас с Ирой од­новре­мен­но. Этот жест ка­жет­ся поч­ти при­выч­ным, что я не ви­жу смыс­ла соп­ро­тив­лять­ся. Я все еще пы­та­юсь по­нять, что это за воз­дей­ствие «рас­кре­поще­ние». У ме­ня оно то­же есть. Но как оно вли­яет, и как им поль­зо­вать­ся? Ни­каких из­ме­нений я так до сих пор не по­чувс­тво­вала, и это нас­то­ражи­ва­ет ме­ня еще боль­ше.

Зву­ки ба­раба­нов на­чина­ют до­мини­ровать в му­зыкаль­ном фо­не, а кро­ме го­лых де­тей на на­шем пу­ти на­чина­ют по­падать­ся об­на­жен­ный взрос­лые. Я ста­ра­юсь не пя­лит­ся на них, а Ва­силек как буд­то и вов­се не за­меча­ет от­сутс­твия на них одеж­ды.

— А вот и фи­наль­ная часть, — го­ворит Ва­силек, ос­та­нав­ли­ва­ясь и на­чиная раз­де­вать­ся.