Страница 11 из 13
– Добрый день, – буркнул Сергей, входя в кабинет. – Майор Макашов. Сергей Петрович.
Высокая, худая. В темных свободных брюках, черных ботинках на тонкой подошве, водолазка серая. Она стояла возле окна, спиной к двери, когда он вошел. И не поспешила повернуться, что-то делала на подоконнике.
– Добрый день, майор. Капитан Янсонс. Эвелина Янсонс, – уточнила она с легким акцентом. – Можно – Эва. Так проще, короче, удобнее.
Она повернулась, и он неожиданно понял Володина, восхищенно закатывающего глаза после знакомства с капитаном Янсонс.
Она не была шикарной красавицей, вовсе нет. Но было в ней что-то будоражащее, притягивающее с первого взгляда. Острый нос, острые скулы, тонкие губы и узкие глаза темно-серого цвета. Ресницы и брови белесые. Она не делала попытки их подкрасить, прекрасно зная, что это ее не портит. Гладко зачесанные назад белокурые волосы, собранные самой обычной резинкой на макушке в хвост. Длинная шея, обтянутая узким горлом водолазки. Узкие плечи, маленькая грудь, тонкая талия, длинные ноги.
Худая. Даже не стройная, худая. Или слишком спортивная, что делу не помешает. Так он думал, пожимая протянутую женскую руку. А вот что помешает, так это ее взгляд. Слишком…
Слишком понимающий! Просто влезает под череп и роется там, роется. И ухмылка едва заметная. Тоже со значением.
– Кофе, майор?
Эва отступила чуть в сторону, и он увидел на подоконнике кофейный аппарат. Недорогой и неновый, но самый настоящий, из которого уже набежало две чашки чернейшего кофе.
– Не откажусь. Откуда машина? – Он взял из ее рук чашку. Втянул ноздрями аромат. – Замечательно пахнет.
– Машина с прежнего места работы. Покупала сама. Сама и забрала, – ответила она запросто, усаживаясь на край своего теперь уже стола с кофейной чашкой в руке. – Оставлять было некому.
– Почему? А как же коллеги? Оставить добрую память о себе, а? – Он осторожно улыбнулся, осторожно присел, чтобы не охнуть от боли и не оконфузиться с первой минуты.
– Бывшим коллегой стал мой бывший муж. Потому и уволилась. Работать в одном отделе невозможно. Пошла конкуренция. Подставы. Знаете, как это бывает.
– Не знаю. – Он тихо стонал про себя, поясница прострелила так, что на спине и на лбу высыпал пот. – Не доводилось работать с бывшей женой. Я с ней просто жил. Дома. Пока…
– Да, я знаю. Вы вдовец, – перебила она его жестко. – Ну, а у меня вот так. Проработали бок о бок десять лет. Семь из них были женаты.
– Чего расстались? Из-за кресла начальника?
– Нет. Из-за задницы дочери начальника отдела полиции, – ухмыльнулась она глумливо. – Я таких вещей не терплю. Ушла. И кофейную машину забрала. И ту, что на четырех колесах. А квартира его. Тут жилье предложили. Я согласилась. Далеко от прежнего места. Это устроило.
– Стало быть, ваш муж изменил вам с дочерью начальника, а вы не простили? Так я понял?
Ему почему-то хотелось вывести ее из себя. Все равно как. Даже такими вот ненужными в работе вопросами.
Но она не повелась. Легонько дернула плечами. Равнодушно мотнула головой.
– Нет, не так. Мы развелись легко. И даже работали еще какое-то время вместе. И мне было плевать. И ему тоже. Ей – нет. Она ревновала. Начала… Ой, да не важно это все. – Она поморщилась, будто откусила кислого. – Теперь я здесь и крайне этому рада. У вас хорошая репутация, товарищ майор. Вы профессионал. И это важно.
– Спасибо. – Он неожиданно смутился такой незамысловатой похвале, без единого намека на лесть.
– Какие дела у вас сейчас в производстве? Есть что-то…
– Никак нет, капитан Янсонс. – Он сделал попытку улыбнуться, но боль в спине парализовала, кажется, все лицевые мышцы. – Два грабежа, но наметки и подозреваемые уже есть. Убийство на бытовой почве. Подозреваемый уже в камере. Удивительное дело, но мы будто подготовились к вашему приходу. Чтобы вам начать с чистого листа. Чтобы дать вам возможность показать себя.
– Я не подведу, майор, – с легким намеком на высокомерие ответила Эва. Прыжком соскочила со стола и подошла к нему. – Что со спиной, майор?
– Что?!
Он отшатнулся со странным чувством. Он будто испугался, что она сейчас нападет на него. Отшатнулся и тут же застонал вслух. И прошептал, хватаясь за мокрый лоб:
– Черт!
– Так что со спиной?
– Радикулит. Уже второй месяц.
– Чего в больницу не идете? Времени нет? – Эва потянула его за рукав. – Встаньте.
Он через силу встал. Она потащила его на середину кабинета, внимательно наблюдая, на какую ногу он припадает. Потом повернула к себе спиной, пропустила свои руки, сцепив их на его животе. Схватила так, что ему дышать стало нечем. И неожиданно его ноги повисли в воздухе. И следом в его спине что-то произошло. Какое-то болезненное растяжение. И раздался громкий щелчок. Он мог поклясться, что он раздался в его затылке. На какой-то момент у него потемнело в глазах. И следом наступило облегчение. Невероятное, как в юности, когда в организме ничего не ныло и не болело.
– Твою мать, а! – выдал он, шагнув к своему столу. Тут же смущенно глянул на Эву. – Извините.
– Ничего, ничего, валяйте, майор. Я тоже много разных слов знаю. Работала десять лет в мужском коллективе. Так как спина?
Он дошел до стола. Осторожно начал садиться, прислушиваясь к себе. Ждал возвращения боли. А ее не было!
– Все нормально, – удивленно глянул он на нее. – Но как?
– Бабка… Моя бабка жила под Ригой. Всю свою жизнь помогала людям. У нее были волшебные руки и великолепная интуиция, – с классическим прибалтийским акцентом произнесла Эва. – Кое-что мне передалось.
– Интуиция?
– Возможно.
– Полковник сказал, что у вас великолепные, – передразнил он ее акцент, – показатели.
И тут же перепугался, что она обидится. Он же просто пошутил. А она не обиделась. Рассмеялась. Тихо, красиво.
– К вам возвращается чувство юмора, майор. Это здорово. Меня ведь предупредили о вашей угрюмости, приобретенной после утраты. А вы шутить изволите.
Он кивнул и полез в бумаги. Она смущала его своим острым взглядом и унаследованной от бабки интуицией. Всё-то она про него чувствовала. Первый человек после Тани.
– Слушайте, Сергей Петрович. – Эва заняла место за своим столом. – А давайте на «ты»? Не люблю выкать человеку, который, возможно, станет спину мою прикрывать.
– И чью спину ты только что прикрыла, – снова пошутил он и кивнул. – Я согласен.
– Итак, что мне сейчас делать? Вижу, отчетов скопилось? Я начну?
– Угу…
Он уже листал папки. Отчетов в самом деле скопилось много. Он один остался. Двое уволились. Не мог же он все успеть!
Они не проронили ни слова до самого обеда, работали. Вместе сходили на обед в их столовую при отделе. Макашов ловил удивленные взгляды. Володин не скрывал зависти и восхищения, облизывая взглядом высокую худую фигуру Эвы. Она на него не обращала никакого внимания, и Макашову это нравилось.
После обеда они снова погрузились в бумаги. И он даже на какое-то время сумел позабыть, где работает. Размечтался до того, что сейчас по звонку встанет со стула. Выйдет на улицу. Сядет в машину и поедет…
Да все равно куда. Может домой поехать, а может к детям. Внуки обрадуются. Он может даже отпустить взрослых куда-нибудь. На вечерний сеанс в кино. Или на ужин в ресторан. Они об этом часто мечтали, он знал. Татьяна их баловала, отпускала часто. К нему таких просьб не поступало. Только выходные он посвящал внукам, и то с тайной неохотой.
А сегодня можно. Сегодня у него выдался хороший день. Спокойный. И спина не болит.
Они попрощались на стоянке, пожав друг другу руки. Ее рукопожатие было крепким, почти мужским.
– Спину не застужать, – почти командным голосом порекомендовала Эва, забираясь в свою машину. – Остерегайтесь сквозняков.
– Есть, командир, – пошутил он. – Ну что, до завтра?
– Хотелось бы. – Она глянула в небо. – Но чудится мне, день сегодня будет долгим. И мы еще увидимся.
И уехала. А он, как дурак, стоял на стоянке возле своей машины, таращился в небо и все пытался там рассмотреть то, что увидела она. Обычное весеннее небо. Прозрачное, чистое. Никаких тайных знаков. Никаких сгущающихся туч на горизонте. Ничего. Чисто.