Страница 3 из 11
– Lento!
– Я сказал, что понял тебя, чужеземец. По-моему, сегодня девятое сентября, хотя точно не уверен – забыл, когда была годовщина свадьбы моей матери, три дня назад или четыре.
– А какой год?
– Какой год?
– Sic, какой год?
– Тысяча двести восемьдесят восьмой A
Теперь уже Пэдуэй застыл в недоумении.
– А какой это будет в христианском летоисчислении? – наконец произнес он.
– Ты хочешь знать, сколько лет прошло после рождения Христа?
– Hoc ille, верно.
– Ну… Понятия не имею. Спроси лучше у священника, чужеземец.
Мужчина пошел дальше по своим делам, а Пэдуэй остался на месте. Прохожий его не укусил и на вопросы отвечал довольно любезно, но у Мартина подгибались колени. Похоже, что он, человек глубоко миролюбивый и спокойный, попал не в самое спокойное время.
Так что же делать? Что вообще следует делать любому разумному человеку в подобной ситуации? Обеспечить себя кровом и найти способ существования.
Мартин завернул в глухой переулок и тщательно изучил содержимое своих карманов. От увесистой пачки итальянских банкнот проку было не больше, чем от сломанной мышеловки за пять центов, даже меньше – мышеловку все-таки можно починить и использовать. Чеки «Америкэн Экспресс», водительское удостоверение, выданное штатом Иллинойс, ключи в кожаном чехольчике… Вся эта дребедень и гроша ломаного не стоит. Зажигалка, ручка, карандаш – это имеет какой-то смысл, пока не пересох фитиль, не исписались чернила и грифель. Часы и перочинный ножик стоят здесь, безусловно, немало, но Пэдуэю хотелось сохранить их как можно дольше.
Он пересчитал горстку мелочи. Всего монет было двадцать, включая четыре серебряные, на общую сумму сорок девять лир и восемь чентезимо, то есть около пяти долларов. Серебряные и бронзовые монеты наверняка обмениваются. Что же касается никелевых чентезимо… Будет видно.
Пэдуэй вновь зашагал и остановился перед заведением под вывеской «С. Дентатус, ростовщик и золотых дел мастер». Постоял немного, глубоко вздохнул и вошел в дверь.
– Я… Вот, хотел бы поменять на местные деньги, – проговорил он, вытащив мелочь. Как обычно, ему пришлось повторить фразу дважды.
С. Дентатус, словно жаба, которую он сильно напоминал, не мигая уставился на монеты. Потом слегка царапнул каждую заостренным инструментом.
– Откуда они – и ты – взялись? – спросил он скрипучим голосом.
– Из Америки.
– Никогда не слыхал.
– Это очень далеко.
– Гм-м… Из чего они сделаны? Из олова?
– Из никеля.
– Что это такое? Какой-то чудной металл из твоей страны?
– Hoc ille.
– Сколько он стоит?
У Пэдуэя мелькнула мысль назначить за монеты фантастически высокую цену, но пока он набирался смелости, С. Дентатус грубо нарушил его мечты:
– Неважно, мне они и даром не нужны. Кто их станет покупать? А вот эти… – Ростовщик достал безмен и взвесил по отдельности серебряные и бронзовые монеты. Затем пощелкал костяшками маленького медного абака и объявил: – Чуть меньше одного солида. Ладно, дам тебе ровно солид.
Пэдуэй не спешил отвечать. Внутренне он был готов взять то, что дают, так как терпеть не мог торговаться, да и все равно не знал, что сколько стоит. Но для поддержания престижа требовалось тщательно взвесить предложение.
С улицы донеслись голоса, и в дверь ввалился посетитель – шумный краснолицый здоровяк в кожаных штанах и полотняной рубахе. Его огненно-рыжие усы грозно торчали в стороны, длинные волосы были собраны сзади в хвостик. Он широко улыбнулся Пэдуэю и восторженно взревел:
– Ho, friond, habais faurthei! Alai skaljans sind waidedjans.
«О боже, еще один язык!» – подумал Пэдуэй.
– Простите… Не понимаю.
Здоровяк немного сник и перешел на латынь:
– Глядя на твою одежду, я решил, что ты из Херсонеса. Не могу молчать, когда на моих глазах надувают такого же простого гота, как я!
Он разразился оглушительным смехом. Пэдуэй даже вздрогнул от неожиданности; и тут же помолил бога, чтобы никто этого не заметил.
– Благодарю. Сколько же стоят эти монеты?
– А сколько он тебе предложил?
Пэдуэй сказал.
– Тебя гнусно обманули! – воскликнул гот. – Ну-ка, заплати ему по справедливости, Секстус, не то ты у меня проглотишь все свое серебро. Ха-ха-ха, вот было бы забавно!
С. Дентатус тяжело вздохнул.
– Хорошо-хорошо. Полтора солида. Так можно и ноги протянуть, если каждый будет лезть не в свое дело!
Пока ростовщик отсчитывал на стойке девяносто сестерций, гот спросил:
– Ты откуда, чужестранец? Из земель гуннов?
– Еще дальше, – ответил Пэдуэй, – из Америки. Не слыхал?
– Признаюсь, нет. Это любопытно. Я чертовски рад, что встретил тебя, по крайней мере будет что рассказать жене. А то она уверена, что стоит мне попасть в город, как я прямиком бегу в бордель, ха-ха-ха! – Гот порылся в маленькой сумочке и вытащил массивный золотой перстень и неограненный камень. – Секстус, смотри, опять выпал… Укрепи-ка его, а? И не вздумай подменить!
Когда они вышли на улицу, гот понизил голос и доверительно сообщил:
– Сейчас я в городе по делу – на мой дом наложили заклятье.
– Заклятье?
– Дома мне тяжело дышать. Я хожу вот так… – Он астматически запыхтел. – А стоит выйти – все нормально!..
– Скажи-ка, – задумчиво произнес Пэдуэй, – ты животных в доме держишь?
– Только собак. Скотину мы, конечно, в дом не пускаем. Хотя вчера заскочил поросенок и удрал с моим ботинком. Пришлось бегать за ним по всему двору. Вот зрелище было, ха-ха-ха!
– Не держи собак в доме и каждый день хорошенько проветривай, – посоветовал Пэдуэй. – Может быть, одышка пройдет.
– Гм-м, любопытно. В самом деле?
– Не знаю. Некоторым тяжело дышится из-за собачьей шерсти. Попробуй.
– И все же, думаю, это заклятье. Я перепробовал уйму средств: от лечебных снадобий до зуба святого Игнатия. Без толку! – Он чуть замялся. – Не сочти за обиду, дружище… Кем ты был у себя в стране?
Пэдуэй стал лихорадочно соображать, ища выход из тупиковой ситуации, и вдруг вспомнил о принадлежащих ему нескольких акрах земли в Иллинойсе.
– Земледельцем, – довольно уверенно заявил он.
– Здорово! – взревел гот, так хлопнув Пэдуэя по плечу, что Мартин едва не упал. – Я – добрая душа, но не люблю, понимаешь, знаться с людьми много ниже или выше меня по положению, ха-ха-ха!.. Невитта. Невитта, сын Гуммунда. Будешь проходить по Фламиниевой дороге – заглядывай. Мои земли в восьми милях отсюда к северу.
– Спасибо. Меня зовут Мартин Пэдуэй. Где здесь можно снять приличную комнату?
– Если бы я не собирался сорить деньгами, то выбрал бы место ниже по реке. У Виминала полно постоялых дворов. А хочешь, помогу? Мне спешить некуда. – Гот пронзительно свистнул и заорал:
– Herma
Германн, одетый в точности как его хозяин, поднялся с мостовой и затрусил навстречу, ведя на поводу двух лошадей. При каждом шаге широкие кожаные штанины бились друг о друга, издавая громкое «хлоп-хлоп».
– Как, говоришь, твое имя? – спросил Невитта, когда они уже целеустремленно шли по улице.
– Мартин Пэдуэй. Попросту – Мартинус.
Пэдуэй не хотел злоупотреблять покладистым нравом Невитты, но ему отчаянно нужна была информация. Поэтому, для приличия немного выждав, он поинтересовался:
– Ты не подскажешь, к кому в Риме можно обратиться в случае нужды – ну, там, врач, законник…
– Конечно, подскажу! Делами чужеземцев занимается Валерий Муммий, его контора подле базилики Эмилия. Что касается лекаря, то лучше моего приятеля Лео Веккоса никого не сыскать. Он грек, однако парень неплохой. Хотя лично я считаю, что мощи арианского святого ничуть не хуже, чем самые мудреные травы и настои.
– Вполне вероятно, – согласился Пэдуэй, записывая имена и адреса. – А банкира посоветуешь?
– Ростовщика? Предпочитаю не иметь с ними дела – кому охота забираться в долги? Но если уж припекло, ступай к Томасусу-сирийцу, рядом с Эмилиевым мостом. Только гляди в оба!
2
От основания города.