Страница 57 из 72
Селезнев протяжно вздохнул:
- Боюсь, завтракать мне не придется. Наверное, ты выбрала не самое удачное время суток для испытания моего детективного гения. Я не могу выдать ни одного дельного соображения, которое позволило бы оправдать кого-нибудь из оставшейся троицы. Мотив есть у всех троих... Правда, у Архангельского довольно слабый. Ну, выплатил он Подкопаеву в общей сложности три тысячи долларов, ну, получил вместо обещанных программ или хотя бы благодарности плевок в душу, и что с того? Бизнесмены часто вкладывают деньги с риском. Если бы всех неудачливых исполнителей устраняли, научную интеллигенцию давно бы уничтожили как класс.
- Значит, тебе не приглянулась версия о некой тайне Архангельского, случайно ставшей достоянием Мефодия?
- Не то чтобы не приглянулась... Просто, помимо вторжения в квартиры, ее ничто не подтверждает. А вообще... Вам, конечно, виднее. Вы, в отличие от меня, неплохо знаете жертву и подозреваемых.
- До сих пор знакомство с подозреваемыми мне только мешало, - возразила я, впадая в уныние.
Порывы недружелюбно настроенного ветра и ледяная размазня, падающая с небес вместо манны, могли бы нагнать тоску и на Остапа Бендера, только что получившего от Корейки вожделенный миллион. Мои же мысли и вовсе были не из тех, что согревают душу. Но нытиков никто не любит, в том числе и удача, а посему я запахнула поплотнее куртку, подышала немного за воротник и постаралась забыть о погоде.
- Когда я пытаюсь мысленно примерить на них это убийство, каждый раз находится психологическое несоответствие. Лёнича мы оправдали - это хорошо, а то его я знаю похуже остальных и могла бы ошибиться в оценке. Лёнич, в отличие от троих остальных, всегда предпочитал держаться в тени, душу никому не открывал и вел себя со сдержанным достоинством английского джентльмена. Никогда не вступал в перепалки, не пытался съездить обидчику по морде, не плел интриг, хотя, пожалуй, оснований у него было побольше, чем у многих. Евреев на мехмат брали неохотно, поэтому они не могли раствориться в общей массе. А в нашей замечательной стране в любой социальной группе всегда найдутся дебилы, которые при виде еврейской физиономии начинают драть глотку, вопя о проданной России и жидовствующих масонах. Так вот, Лёнич ни разу - ни разу! - не опустился до выяснения отношений с этими придурками. Более того, я никогда не слышала, чтобы он обругал кого-нибудь из них даже за глаза. Ничего себе выдержка, да? А ведь он был зеленым юнцом. Не могу представить, чтобы теперь, в зрелом возрасте, им настолько овладели темные страсти, что он решился на убийство.
- А остальные? - с неподдельным интересом спросил Селезнев. Похоже, он простил мне эту прогулку, эту погоду и возмутительное время суток. - У них тоже психологическое несоответствие? Расскажи немного о них. У тебя неплохо получается.
Ободренная похвалой, я не заставила себя упрашивать.
- Об остальных судить гораздо проще. Все трое - ярко выраженные экстраверты и склонностью замыкаться в себе не отличаются. Игорь Мищенко всю жизнь был этаким рубахой-парнем, открытым и дружелюбным до навязчивости. Ты наверняка встречал таких неоднократно - довольно распространенный типаж. Они с первой встречи начинают похлопывать тебя по плечу, называть "стариком", рассказывать сомнительные анекдоты и неправдоподобные истории о своих похождениях. Их можно разделить на два больших клана. Представители первого с легкостью сходятся с женщинами, завязывают легкие, непродолжительные романы, путают имена возлюбленных и вообще относятся к слабому полу с веселым цинизмом. Представители второго изо всех сил стараются выдавать себя за представителей первого, но на самом деле - их антиподы. В присутствии дамы немеют и каменеют, завязывать романы не умеют катастрофически и по большому счету испытывают перед женщинами благоговейный трепет, хотя никогда в этом не признаются даже самим себе. Игорек как раз из таких. С годами его страх перед женщинами вырос до патологии, но тяга к ним не ослабела. Встреча с той, которая согласилась стать его женой, была для него равносильна чуду. Представь, что он пережил, когда Мефодий спровоцировал ее уход.
- Да, пожалуй, мотив у него самый сильный.
- Точно. Но способ убийства совершенно не соответствует характеру Игорька. Он мог бы свернуть Мефодию шею, избить его до смерти, удавить, наконец, но никак не отравить. И уж тем более не через год после своей трагедии. Он просто не способен столько времени носить в себе ярость. Другое дело, если атропин он раздобыл для себя. Люди его типа легко ломаются под ударами судьбы. Может, за этот год Мищенко решил, что с него хватит. Выбрал яд и стал ждать толчка какой-нибудь неприятности, соломинки, которая переломила бы хребет верблюду. А дождался встречи с распроклятым Мефодием.
- Прекрасная версия! Чем она тебя не устраивает?
- Она не объясняет шастанья по квартирам. Это раз. И два - опять-таки психологическое несоответствие.
- Какое?
- У Игорька всегда было развито чувство локтя. Он культивирует мужскую дружбу и громогласно предает проклятию негодяев, которые, напакостив, прячутся за спины друзей. А к Генриху Гусь всегда относился трепетно. Генрих один из немногих не стал клеймить его презрением за одну глупость, совершенную Игорьком много лет назад. Когда мы собирались в среду на даче, Безуглов почти в открытую обвинил в убийстве нашу компанию вообще и Генриха в частности. Если бы Мефодия убил Игорек, он бы немедленно признался.
- Может быть, он набирается храбрости? Отсюда и пьяная истерика в крематории. Чувство вины, страх перед наказанием и все такое...
- Не исключено. Тогда жди его сегодня с повинной. Но как в этом случае объяснить загадку ключей от квартир?
Селезнев пожал плечами.
- Не знаю. - Я заметила, что его немного знобит. - Будем надеяться, Мищенко все объяснит.
- Сомневаюсь. Ты замерз? Прибавим шагу?
- Мы и так взяли неплохой темп. Разговаривать на бегу вредно. Ладно уж, давай закончим разбираться с твоим списком. Кто на очереди?
- Глыба. То есть Безуглов. Он агрессивен, злопамятен и обожает грубые розыгрыши, небезопасные для здоровья. Казалось бы, портрет для нашего убийцы подходящий. Тем более что и мотив нашелся...