Страница 40 из 72
- С кем ты здесь резвилась, признавайся! - заорал Прошка.
- С какой стати ты разыгрываешь из себя полицию нравов? - взбесилась я. Я тебе не жена, чтобы отчитываться перед тобой за свой моральный облик. Мне еще ни разу не пришло в голову поинтересоваться, с кем резвишься ты.
- Да, Прошка, это уж слишком, - поддержал меня из коридора тактичный Генрих. - Тебя ведь в спальню никто не приглашал.
- А что нам оставалось делать после дурацкой Варвариной декларации о предсмертной записке? - вмешался Марк. - Ждать, пока появится запах разложения?
Я повернулась к Леше, скромно укрывшемуся за чужими спинами, и окатила его ледяным взглядом.
- Кто тебя тянул за язык! Мало ли что я могла ляпнуть спросонья?
- Я тревожился, - пробормотал Леша, изучая рисунок на линолеуме.
- Ну все, Варвара, теперь ты нам все расскажешь! - с угрозой объявил Прошка. - И о том, что произошло у тебя вчера с этим опером, и о том, почему ты решила, будто у Леши побывала милиция, и о предсмертной записке, и о своих сегодняшних похождениях.
- И не подумаю! - отрезала я.
- Тогда я задушу тебя собственными руками!
Прошка двинулся на меня, я ловко сделала ему подсечку, но, падая, он успел вцепиться мне в руку. Мы оба очутились на полу, усугубив беспорядок в спальне. Генрих стремительно бросился нас разнимать, но поскользнулся на моей шелковой рубашке и присоединился к свалке. Я, брыкаясь и извиваясь, рвалась из Прошкиных рук и нечаянно заехала Генриху в глаз (к счастью, очки с него соскочили раньше, в падении). Он охнул, дернул головой и угодил в подбородок Марку, который нагнулся, чтобы поднять меня и Прошку за шиворот. Прикусивший язык Марк испустил душераздирающий стон и влепил Прошке увесистую оплеуху. Прошка не растерялся и нанес Марку короткий прямой в челюсть. Не остался в стороне и Леша. Он сбегал в ванную, вернулся с ведром и окатил нас ледяной водой. Но восхитительный освежающий душ не внес в наши души умиротворения. Каким-то чудом мы все разом оказались на ногах и бросились на Лешу. (Генрих, как потом выяснилось, хотел лишь защитить его от нашей ярости.) Через минуту мы валялись на полу уже впятером. Отрезвила нас только кровавая капель из Генрихова носа.
- Видишь, что ты натворила? - обрушился на меня Прошка. - Ну, теперь твоя душенька довольна?
- Не я затевала драку, - бросила я через плечо и побежала на кухню за льдом.
Через полчаса последствия катастрофы были почти устранены. Мы переоделись в сухое - благодаря частым ночевкам всех четверых в моем доме скопился целый узел их пожитков, - Генриха усадили в кресло, заставили задрать голову и приложили к переносице лед, завернутый в платок. Я собрала разбросанные вещи, сунула их в стиральную машину и вытерла лужу на полу. Прошка, истощенный душевными переживаниями, на скорую руку приготовил закуску - заморить червячка. Марк с Лешей успокоили нервы у телевизора, досмотрев остаток кубкового матча по футболу. В конце названного временного промежутка мы уже почти могли разговаривать по-человечески, не огрызаясь и не набрасываясь друг на друга с упреками.
Непременный чай на сей раз пили в гостиной - на кухне пришлось бы сидеть плечом к плечу, а мы не настолько успокоились, чтобы такое тесное соседство можно было счесть безопасным. Удовлетворенно вздохнув и отвалившись наконец от стола, Прошка устремил на меня хищный взор.
- Если ты надеешься, что тебе удастся так просто отделаться, можешь выкинуть эту блажь из головы. И не рассчитывай, что половая принадлежность послужит тебе защитой. Что бы ни было написано у тебя в паспорте, на женщину ты похожа не больше, чем на белую голубку.
Покосившись в сторону зеркала, я увидела собственную смуглую физиономию и вороную шевелюру. Да, едва ли кому-нибудь придет в голову уподобить меня белой голубке.
- Ты тоже гораздо больше похож на отъевшегося хомяка, чем на мужчину, однако я твою половую принадлежность еще ни разу сомнению не подвергала, огрызнулась я.
Это было попадание в десятку. Прошка взвился до потолка, с пеной у рта отрицая малейшее сходство с прожорливым грызуном, Марк тут же включился в дискуссию и перечислил целый зверинец упитанных тварей, претендующих на, так сказать, желудочно-соковые родственные узы с Прошкой, Генрих энергично поддерживал попеременно то одну, то другую сторону, Леша вставлял редкие, но весомые замечания, уточняя видовую принадлежность затронутой в дискуссии живности, а обо мне все забыли.
Воспользовавшись этим, я ненавязчиво собрала посуду и попыталась тихонько улизнуть к мойке, но в последнее мгновение меня пригвоздил к месту грозный рык:
- Ты куда это собралась, Варвара? А ну-ка сядь на место!
Я вздрогнула, но решила проигнорировать наглую попытку ограничить свою свободу и сделала еще шаг. Однако далеко уйти мне не удалось. Тут уж Марк принял Прошкину сторону. Он настиг меня, развернул за плечи и подтолкнул обратно к столу.
- Удрать хотела? Не выйдет, милочка! - торжествовал победу Прошка. - Пока все не расскажешь, отсюда не выйдешь, так и знай!
Я сделала большие глаза и скорбно посмотрела на Генриха. Как истинный рыцарь, он никогда не оставит даму в беде. Своими глазами однажды видела, как он бросился спасать тонущую девицу, напрочь забыв о своем неумении плавать.
Генрих немедленно откликнулся на безмолвный призыв, но Марк, разгадавший мою игру, перебил его на полуслове:
- Варвара, сию же минуту прекрати строить из себя беспомощную жертву! Генрих, неужели ты за столько лет не понял, что она при необходимости расправится и с танковым корпусом? Тебя не коробит эта поза беззащитной овечки?
Я раскрыла глаза еще шире и постаралась не моргать, чтобы выдавить слезу, чем окончательно вывела Марка из себя. Он выхватил у меня из рук тарелки, грубо пихнул меня в кресло и процедил сквозь зубы:
- Ну все, довольно! Если ты сию же минуту не прекратишь этот цирк, я лично накостыляю тебе по шее. Наломала дров - изволь отвечать. Никакие уловки тебе не помогут, так что не трать драгоценное время попусту.
Я уже поняла, что выбрала неверную тактику, но отказаться от нее сразу не могла - ведь тем самым я подтвердила бы правоту Марка и признала бы, что ломаю комедию.