Страница 31 из 95
- Вина? - с издевкой спросила я. Голос не подкачал - голос Селены.
- Не откажусь, - без малейшего раскаяния заявил Родстер.
Я вытащила из шкафчика заветную бутылочку лафета и один фужер.
- Бокал только один,- сказала я,- так что придется вам пить из бутылки, будить никого не буду. Да и вам, наверное, свидетелей иметь не хочется. Какими судьбами вы у меня?
-Да вот шел, шел и решил: «А не заглянуть ли мне к моей прелестной партнерше»? Вы знаете, у меня скопилось столько идей по поводу нашего дальнейшего совместного творчества.
- А по пути очень сильно замерзли в июньскую стужу и, заодно, решили согреться в моей постели.
- Как- то так. Как хорошо, что вы понимаете меня с полуслова.
Родстер говорил все это с обезоруживающей наивностью, глаза были чисты и честны. « А-а-а, он играет»,- догадалась я. И, помимо моей воли, в душе стало расти восхищение.
Здорово! Таким я его еще не видела: кристальная честность взгляда, обезоруживающая улыбка - этакий поборник справедливости. А кого бы сыграть мне? Перепуганную девицу - уже поздно. Любвеобильную куртизанку - опасно. Разгневанную фурию-лень. Поэтому, я решила подождать, авось, что в голову придет, и принялась внимательно изучать своего «партнера».
Я молчала, пила вино и с улыбкой смотрела на Финка. Он тоже, отхлебывая вино из горлышка бутылки, смотрел на меня и улыбался. Молчание затягивалось. «У кого же из нас дольше пауза?» - подумалось мне. Нет, не скажу ни слова. Пусть сам объясняется.
Я выиграла, он заговорил первым:
- Я прошу прощение за столь бесцеремонное вторжение, но увидеть вас мне захотелось непреодолимо, мне даже пришлось совершить сегодня не совсем хороший поступок с одной очень милой женщиной.
- В смысле? Вы переспали с графиней?
- Ну, до этого, слава богу, не дошло.
Он усмехнулся, грустно и одновременно торжествующе:
- Не зря я великий актер. Свидание вышло эпическое.
Мне даже стало как-то обидно за тетку:
- Вы ее обманули?
- Немного, но я искренне извинился и раскаиваюсь.
- Что вы сделали с графиней, чудовище? - взревела я.
- Тише, тише, Селена. Все в порядке. Надеюсь, графиня не будет в обиде на меня.
Финк встал, подошел ко мне, взял за руку, поднял из кресла и прижал к себе:
-Т-ш-ш-ш, дорогая, все хорошо. Я с тобой. Все хорошо, расслабься. Я не сделаю тебе больно, прошу, верь мне. Мы уже столько знакомы, но поговорить по душам так и не смогли. Я подумал, что тишина и темнота поспособствуют нашему разговору.
Он потянул меня к кровати, лег со мной в обнимку и, гладя меня по голове как маленькую девочку, сказал:
- Селена, скажите мне честно, что для вас театр? Мне интересно, что вы чувствуете на сцене, когда взгляд сотен зрителей сосредоточен на вас?
- Не знаю. Наверное, свободу. Огромную, оглушающую свободу. И сердце так приятно тянет, и у меня такое ощущение, что я все-все смогу.
- А что, в обычной жизни вы не свободны?
- Не знаю. Свободна, наверное. А вы? Что чувствуете вы на сцене? Я давно хотела это у вас спросить.
- Я? А я чувствую безграничную власть. Такую власть над душами людей, как последняя инстанция, как вершитель судеб. И эта власть опьяняет, поэтому я не отдам свою театральную жизнь ни за какие блага. Я не знаю, сколько мне осталось еще играть - пять лет или десять - пятнадцать, когда-нибудь я уйду, никто не знает, как сложится жизнь, но пока есть возможность, я буду жить на сцене. Это лучшее, что есть у меня в жизни.
Я сочувственно вздохнула. И снова все, что говорил Финк, находило отклик в моем сердце. Я понимала его. Если он чувствует то же, что и я, значит, мы с ним очень- очень похожи.
- Родстер, а вы могли бы просто жить, не играя? Ведь есть же другая жизнь– семья, любимая жена, чудесные дети, богатство, красивый дом, друзья?
Я не знала, что еще можно предложить.
- Не знаю, Селена. Я даже не стремлюсь к другому. Все, чего я хочу в данный момент - это играть, играть, играть. Играть много, играть разные характеры, играть разные судьбы. У меня такое чувство, что кто-то там наверху внимательно следит за всеми моими представлениями, и что он постоянно недоволен мною. И что главная роль у меня еще впереди.
- О-о-о,- почти с благоговением произнесла я.- А какая у вас должна быть главная роль?
Он улыбнулся печально и грустно:
- Не знаю. Надеюсь только, что эта триумфальная роль не приведет меня к смерти.
Над нами повисла тишина. Мы лежали с ним в кровати обнявшись, ощущая тепло друг друга, и такое было впервые в моей жизни. Мы с ним были как одно целое, без всяких половых признаков. Это было так уютно, это было так правильно, так понятно и спокойно.