Черный Белый

– Понял, сэр! Всех оповестим, сэр! – на что полковник также еле заметно кивнул в поддержку.

– Немедленно потребуйте ответ, не появлялись ли беженцы до этого момента! С учетом автомобиля и, допустим, полного бака горючего, они уже могли бы добраться до любой общины, кроме, разве что Фрилленгтона – до него слишком далеко. Но и их предупредите на всякий случай!

– Есть, сэр! – отчеканил полковник Паркер.

– Не стоит вдаваться в подробности наших поисков, пусть главы общин остаются в неведении о наших мотивах. Просто сообщите, что любой из них должен вернуть нам беженцев в случае их поимки, а мы достойно вознаградим. Если не вернут, то соглашения, заключенные ранее, будут аннулированы. – приказал Президент, после чего стиснул уголки глаз, и продолжил. – Глондару предложите двадцать новых рабов в обмен на трех беженцев. Это сверх достойная плата для них, я полагаю.

– Господин Президент! – вмешался полковник Паркер. – Что предложить Гроджтауну?

Президент действительно задумался, как будто что-то прояснилось в его сознании, и тут же расстроило его.

– Вы правы, мистер Паркер, Блэка не испугать разрывом соглашения, и предложить мы ему особо ничего не можем. Скажите ему расплывчато, что после оказания требуемой помощи в поиске преступников, он волен будет попросить у меня все, что угодно. Думаю, что он слишком похож на меня, чтобы отказаться от такого подарка. И поиски продолжать! Все ясно?! Тогда убирайтесь, и постарайтесь впредь без хороших вестей не заходить в этот кабинет!

Мистер Уокер и полковник, покидая кабинет, даже и предположить не могли, насколько зол Президент. Просто он слишком хорошо контролировал свое поведение, хотя в своем воображении уже давно отрезал ноги обоим идиотам, и скормил мутантам. Эту идею он и сохранил на случай их полного провала. «Уж больно захватывающее и полезное будет зрелище!» – подумал он, и улыбнулся.

Глава 5

Мы особо больше не разговаривали с мамой – только по делу, когда она давала какие-то указания, чему-то нас учила, или что-то объясняла. Мама научила пользоваться пистолетом: чистить, перезаряжать, снимать с предохранителя, правильно держать в руках.

Правда, нам не удалось пострелять, потому что каждая пуля была на счету. Мама объяснила, что именно поэтому она не сразу всадила пулю в мутанта – она должна была точно прицелиться, чтобы потратить только одну пулю. В какой-то момент, у меня промелькнула мысль, что если бы она не успела прицелиться наверняка, то тварь бы успела сожрать меня, но мама не истратила бы больше одной пули. Одно из главных правил выживания – подчеркнула она – одна тварь – одна пуля! И под тварью она подразумевала любое негативно настроенное существо.

Научив нас управляться с машиной, мама позволила по очереди поездить назад-вперед перед домом. Кстати, вождение автомобиля оказалось не таким уж сложным занятием.

Дэйтон реагировал на все спокойно и с присущей ему хладнокровностью. Выглядел он отлично: глаза стали чистыми и ясными, кожа вернула свой смуглый здоровый оттенок, улыбка стала шире, а шутки смешнее. Кашель еще не исчез, но стал явлением редким и слабым, а Дэйтон чувствовал себя почти здоровым.

Переделывая дом под мамины стандарты, я поражалась, сколько брат может работать без перерыва на отдых. Он был действительно очень сильный и изобретательный: зачастую предлагал разные идеи, которые мама почти сразу одобряла. Например, Дэйтон предложил не выбивать стекла на втором этаже, чтобы заколотить их досками (мы обоюдно все согласились, что все окна надо закрыть деревом), а аккуратно их вынуть из рамы, и разложить перед крыльцом и входными дверьми.

Мы так и сделали: разложили стекла перед крыльцом, перед дверьми, и несколько положили в случайном порядке около машины, замаскировав их, чтобы они были вовсе не заметны. Если кто-то незнающий наступит на стекло, то оно громко треснет, чем подаст нам сигнал о появлении нежеланных гостей, даже находясь в доме без окон.

Конечно, мы долго проверяли себя на память, аккуратно ступая в потенциально «застекленных» местах – никому из нас не хотелось самому случайно напороться на них. Но вскоре, мы настолько привыкли, что ходили между незаметными ловушками вполне спокойно и непринужденно. Мама была в абсолютном восторге!

Я не принимала особо важного участия в импровизациях по выживанию и укреплению нашего «замка». В основном, выполняя то, что мне велели брат или мама, я даже не спрашивала «зачем» или «что из этого должно выйти». Я просто следовала пошаговым инструкциям, а уже после понимала, зачем я это делала.

Все мои мысли были направлены на первого в моей жизни мутанта: его глаза, зубы, руки, клоки мяса и кожи. Ночью я вскакивала от ужаса – мне снилось это лицо… и глаза. Во сне я даже смотреть в них не могла: они поглощали мою душу. Невозможно было поверить, что эти твари когда-то могли быть людьми. Легче было думать, что это другая раса существ, которые намерены нас истребить.

Одной ночью мне приснился Дэйтон с такими глазами. Именно он стоял на верхней ступеньке, с остатками выбитого стекла в руках и звериным оскалом. Проснувшись в холодном поту, я поняла, что даже думать не могу о том, что мама или Дэйтон могут стать такими. Металлический привкус во рту подсказал, что от ужаса я прокусила губу до крови.

Мама сказала, что зараженные люди мутировали со дня, когда она в последний раз их видела, то есть двадцать лет назад. Но для нее это не было удивительно, потому что она уже видела начало этой эволюции.

Изначально мутанты были похожи на людей, и их называли просто зараженными. Они не отличались быстротой, силой или разумом – просто бродили и кидались на все, что шевелилось. Кроме того, раны на их телах, полученные ужасающими способами, не заживали, не затягивались. Потом, спустя время, родители начали замечать, что зараженные менялись: они перестали кидаться на все подряд, могли очень долго высиживать жертву, бегать стали быстрее, и проявляли намного больше силы, чем прежде. Уже после стало понятно, что и раны затягивались, делая зараженных выносливее.

А этот новый мутант превосходил все мамины опасения на этот счет: он мутировал до кошмарно опасного хищника. Было понятно, что теперь они умнее и обладают чутьем охотника. Кроме того, все изменения его тела подсказывали, что природа мутанта пыталась адаптировать его под любую угрозу. Об их скорости и силе можно было только догадываться, но если эта тварь вскарабкалась по стене дома и разбила окно, то удача была не на стороне человечества. Единственное, в чем мы пытались утешиться, что их бродит намного меньше, чем двадцать лет назад. Иначе, вопрос времени, сколько мы протянем.

Несмотря на достаточное количество еды и воды, мы все же старались не тратить слишком много. Ели по два контейнера вместо трех за раз. Каждый пил по одной бутылке воды в день. И одну тратил на мытье тела – это был приказ мамы. Таким образом, мы были достаточно чистыми и сытыми, чтобы не казаться лесными дикарями. Я даже раз в четыре дня мыла голову.

В ограничения также входило – не выходить из дома по одному в любое время суток. По физиологическим нуждам мы ходили на улицу, и только по двое. Также обязательно надо было каждый раз закрывать входные двери изнутри, подперев комодом. Двери между комнатами мы решили оставить полностью открытыми. Это было предложение брата, и он объяснил его так: «Если все двери будут закрыты, звукоизоляция будет слишком высокая, да еще и с заколоченными окнами. А если мы ждем незваных посетителей, то лучше полагаться на слух!» Мы с мамой согласились, хотя мама долго упиралась. Одно из их правил двадцатилетней давности было – закрытие всех дверей во всех комнатах. Ей было нелегко принять поправки в устоявшемся образе выживания.

Пока мы делали те или иные ловушки, укрепления или удобства, я побывала во всех комнатах и уголках этого дома. Во всех комнатах было немного мебели, практически не было декоративных предметов: все имело прямое назначение. Разве, что детская осталась нетронута. А в остальных комнатах на втором этаже было также как и на первом.