Черный Белый

Самым страшным осознанием после маминого рассказа было то, что я была вместе с ней тогда: у мамы в животе. Я уже жила, в каком то смысле. И если бы отец не оказался таким быстрым, то я бы не родилась, брат тоже.

Одна мысль о том, что Дэйтона могло не быть на этом свете, и меня резануло по сердцу. Я абсолютно не представляла своего существования без этого человека рядом. Мама с папой – это одно, но мой брат стал второй половинкой меня. Я места себе не находила, когда он заболел, а когда врач сказал, что у мамы кончилась лицензия на получение медицинской помощи, а после добавил, что пневмония сама не пройдет, и скорее всего, через пару недель, Дэйтон умрет… тогда я могла думать только о том, где достать эти священные лекарства. Лицензию мы купить не могли, даже можно было и не думать о ней. Но я не могла сидеть, сложа руки – я бы лучше сама умерла.

Сейчас он выглядел лучше: глаза почти здоровы, и смуглый цвет лица вернулся, а то он казался бледным как молоко. Ему, конечно, не мешало бы надеть чистую одежду, а то футболка совсем стала грязная от кустов, травы, машины. Я, скорее всего, выгляжу не чище, но мне было плевать.

– Это, наверное, не совсем то, что ты ожидала услышать на свой вопрос, Лекса? – неожиданно спросила меня мама.

– Что?

– Ты спросила, почему заколоченные дома повторяются снова и снова?!

Ох, я и совсем забыла про этот вопрос.

– Да! Эм, ну если у тебя есть ответ…

– Заколачивание дверей стало неким негласным ритуалом после начала мутации. Мы с Майклом встретили вскоре небольшую группу людей… Это были хорошие люди… И они попросили нас, всегда закрывать за собой двери, по возможности. Они просили об этом всех, кто встречался им на пути. Потом и мы тоже так стали делать. Они верили, что такие дома хоть когда-нибудь смогут спасти чью-то жизнь. Мутанты не открывают двери.

Это было невероятно гениально, в каком-то смысле, но я не высказала своего восхищения вслух.

– Видимо, эта традиция распространялась по всем выжившим двадцать лет, и теперь этих домов стало много. Это обнадеживает. Может в этом мире остались не только ублюдки и убийцы. – мама поджала губы в слабой улыбке, и мы продолжили ехать вперед и вперед, все дальше от Сферы.

Спустя полчаса, мы выехали из города, дома пропали вовсе, и появились густые зеленые леса. Я в жизни не видела столько деревьев, и листьев, и все было зеленое, и колыхалось от ветра. Выглядело потрясающе. Когда нам показывали картинки городских парков, я и не думала, что вживую это выглядит так! Это ведь настоящая природа, как и было задумано! И природа была прекрасна!

Я и сама не заметила, как заснула в машине, пока мы ехали. Дэйтон, видимо, тоже уснул, так как в машине была полная тишина. Я как бы дремала, но слышала гул мотора. Мне одновременно снился какой-то сон с деревьями, и вместе с ним я слышала мамин шепот: «Господи, я не молилась тебе двадцать два года, но, пожалуйста… Пожалуйста! Помоги нам, и сохрани жизни!» С этими словами я окончательно погрузилась в сон, где я бегала вместе с Дэйтоном среди деревьев.

Проснувшись, я поняла, что мы стояли на месте. Машина заглушена, а вокруг – полнейшая тишина и темнота. Вероятно, поздний вечер или почти ночь. Во сне я развалилась на всем заднем сидении, а Дэйтон мирно посапывал на переднем пассажирском.

Спина ныла после неудобного сидения, но мне было не до нее, так как я поняла, что мамы в машине нет. Вокруг тишина и темнота, а ее нигде не видно.

Все, что было понятно, так это, что справа и слева высокие и густые деревья, мы на узкой дороге, которая довольно неплохо сохранилась.

Дэйтон мгновенно проснулся после моего толчка, и, оглядевшись, спросил:

– Что? Что случилось? Где мама?

– Я тоже только проснулась. Я не знаю. Я не вижу ее, а ты?

Он потер глаза костяшками пальцев, и пошарил по сторонам, выпрямившись на сидении. Я сделала то же самое, и мамы нигде не было. Просто прекрасно! Что же теперь делать? Посмотрев вниз под руль, я обнаружила ключи в замке, а значит, мама должна быть недалеко.

– Дэйтон, надо выйти!

– Ты лучше сиди, а я пойду посмотрю.

– Но…

– Никаких но! Сиди!

Дэйтон открыл дверь и вышел, не забыв взять со своего сидения металлическую трубу. Если он ожидал, что я действительно буду сидеть в машине, то это не про меня. Если сдохнуть, то вместе – ужасный девиз, но какой есть!

Открыв свою дверь, я тоже схватила палку и направилась к нему, когда он уже сделал третий шаг в сторону леса. Дэйтон обернулся, и закатил глаза – я не могла этого видеть, но точно знала, что он это сделал.

Пахло лесом: древесиной, листьями, землей и чистым воздухом. Гнилой запах перестал нас преследовать, как только мы выехали из города. И, мне казалось, что я слышала нечто похожее на птицу. Мы редко их видели или слышали, но звук я помнила. Наверно, в лесу их было больше чем в Сфере.

Больше всего меня поразил воздух – им хотелось надышаться, настолько он был свежий и чистый.

Но вся эта романтическая природа не смягчала чувство полнейшего хаоса. Мне было интересно, мог ли человек постоянно находиться в таком стрессовом состоянии, постоянно бояться. Уверена, что это не свойственно человеческой натуре.

Поравнявшись с Дэйтоном, я пыталась вглядеться в ближайшие деревья. Еще пару шагов, и мы бы коснулись первых из них, но пока не решались сойти с очищенной кромки леса. Ни звука, кроме далекой птицы в лесу.

Дэйтон достал из-за пояса фонарик, и включил его. Черт, а вот я свой забыла. Какая же я идиотка! Он покосился на меня с упреком, а я невинно пожала плечами. Мне нужно было вернуться в машину за фонариком, без него от меня никакого толку. Я даже ничего не видела прямо перед носом.

Я прошептала ему, что сейчас вернусь, он кивнул, и направил луч света прямо в глубину леса, оставаясь за его пределами. Добежав до машины, я нашла фонарик на полу за водительским сидением, и мысленно отругала себя, что разбрасываю вещи.

Фонарик сначала включился, потом погас, потом поморгал, и снова выключился. Захлопнув дверь машины, я постучала фонариком об бедро – он снова включился и погас. На секунду противоположная сторона леса сверкнула от моего света, а потом снова окунулась во тьму. Я подняла фонарь повыше, и сильнее ударила его другой рукой – он снова зажегся, чуть-чуть помигал слабым светом, а затем снова погас. Но этих вспышек оказалось достаточно для того, чтобы я увидела силуэт на другой стороне дороги прямо в деревьях на краю.

Там стоял человек…

– Дэйтон?! – шепнула я, и сделала шаг назад.

…или мутант…

– Дэйтон?! – позвала громче и сделала еще шаг.

Ужас сковал лодыжки.

– Брат?! – всхлип вырвался вместе с отчаянием.

– Что? – он был прямо за мной, я даже не слышала, как он подошел.

Я указала ему пальцем в ту сторону, не отводя взгляд.

– Там! Там кто-то стоит!

Луч его фонаря моментально стрельнул в ту сторону, и начал шарить по ближайшим деревьям, но там уже никого не было. Никакого силуэта. Я начала судорожно стучать фонариком, и он, наконец, загорелся. Я как сумасшедшая крутилась вокруг себя и обсмотрела все, что попадало под свет моего фонаря.

Дэйтон беспокойно пялился на меня. Он верил мне, я знала! Он не думал, что мне это померещилось. Хотя лучше пусть мне это померещилось…

Когда за нами резко зашевелились кусты, мы одновременно с братом развернулись в ту сторону. Надо сказать, выглядели мы нелепо: в левой руке – фонарь, в правой – труба и палка. Сердце стучало так, что оглушало. Это была всего лишь мама.

Она остановилась сразу, как вышла из леса, и озадаченно глядела на нас.

– Вы в порядке? Что-то случилось?

– Нет… – соврал Дэйтон. – Мы просто потеряли тебя. Куда ты ходила?

– Вы должны были сидеть в машине!

– Мам! – Дэйтон взбесился. – Мы волновались за тебя. Ты должна была разбудить нас, прежде чем уйти гулять по лесу ночью.

Она кивнула: