Страница 58 из 108
Ита шла через лес. Двое волков, почти безмолвных, шагали следом, словно конвоиры. Тот, который освободил ее путался рядом. Бежать было бессмысленно, об этом ее предупредили сразу, но Ита и не собиралась убегать. Она брела, абсолютно отрешенная от своих спутников, чувствуя, как подается под упругими шагами земля, как ветер овевает морду, и совсем не замечала запаха гари. Натертая ошейником шея чуть саднила, становясь еще одним воспоминанием о том, что впервые за несколько недель Ита на свободе. На самой настоящей свободе, и больше никто не сможет посадить ее на цепь.
Волки обращались к ней с какими-то вопросами, которые она успешно пропускала мимо ушей, кроме одного. И то, лишь потому, что его раз за разом настойчиво повторял Главарь — так про себя она окрестила волка, освободившего ее и болтавшего больше всех.
— Как тебя зовут! Отвечай! Слышишь! Назови имя! — выкрикивал он, и в голосе его чувствовалось все большее раздражение, — ты что, глухая?
— Ита, — коротко ответила волчица, и снова отстранилась от голосов. Но тут же услышала рычание возле самого своего уха.
— Не думаю, что нам нужны калеки! Если хочешь жить, то запомни! Меня зовут Драк! А нашего вожака зовут Гаер! Мы ведем тебя к нему. Обращайся к нему вежливо! Да, иначе у тебя и не получится… Если только не откусишь себе язык от ужаса!
Ита смерила Драка презрительным взглядом. Она слышала о Черных Волках совсем немногое, но по этим рассказам они казались ей куда более грозными и величественными, настоящими воинами Тьмы. Грак по ее мнению тянул на атамана какой-то шайки, но никак не на Черного Волка. Однако, цвет его шкуры и сияние алых глаз, каких не могло быть у простого волка, говорили об обратном.
Они ступили в самую густую чащу, куда не проникал солнечный свет, не смотря на то, что утро давно наступило. К запаху гари примешался вязкий гнилой запах болота. Возле лап надувались и лопались огромные грязные пузыри.
Ита и ее человек никогда не были здесь прежде. Каждый знал, что Топи — ужасное место, на каждом шагу кроющее смерть медленную и мучительную. Невольно Ита прижала уши и спрятала хвост между лап, стараясь идти след в след за безумными волками. Она знала, что делать с врагами живыми, слабыми, смертными. Но такой враг, готовый впиться в тело мертвой хваткой и утащить на дно, враг, которого невозможно напугать болью пугал ее.
— Не трусь! — насмешливо хмыкнул Грак и оглушительно рассмеялся. Волки рядом с ним оставались безмолвными и почти бесшумными, и Ита почувствовала к ним что-то вроде уважения, — пришли!
Они остановились на небольшой прогалине. Корявое, низко нагнувшееся над землей дерево возвышалось перед ними. Пока оно пустовало, но Ита поняла, что если и увидит Гаера где-то — это будет здесь.
Волки, занятые своими делами, повернулись в сторону прибывшей. На мордах их растянулись совершенно одинаковые холодные ухмылки, а взгляды оставались пустыми, безразличными и жуткими.
Ита оказалась в логове Черных Волков.
— Гаер! — чуть дрогнувшим голосом позвал Грак, — мы привели ее!
— Так идите же сюда, — услышала Ита холодную медленную речь. На дерево легко запрыгнул волк. Он не был чернее или больше остальных, и никак не выделялся среди них. Но всякая речь умолкла с его появлением и головы склонились к земле.
Ита тоже поспешно опустила морду, но ее тут же толкнули в спину.
— Пошевеливайся, — прошипел волчице в ухо уже знакомый голос Грака, — Он ждать долго не любит!
Как во сне Ита шагнула к дереву. Пока они шли сюда, она испытывала радость свободы. Когда ступили в Топи — страх быть затянутой в трясину. Теперь она просто ощущала ужас, черный, не поддающийся объяснению. И, внезапно, ей вспомнились слова Динь о том, что увидь она Змея, поняла бы: Тьма не должна править миром.
При воспоминании о сумасшедшей белой волчице стало чуть легче. Страх отступил, и, не задумываясь об этом особо, Ита подняла голову. Она уже стояла возле дерева и теперь встретилась взглядом с Гаером.
— Ты мог быть более любезен, Грак, — заметил тот с презрением, и Ита поняла, что ее конвоир не пользуется большим уважением в стае.
— Прошу прощения, мой вожак… — пробормотал он, распихивая спиной волков, чтобы как можно быстрее скрыться из виду, — это больше не повторится, мой вожак… — последние его слова прозвучали очень глухо. Ита обернулась. Ряды Черных Волков сомкнулись, скрыв за собой Грака, став единым целым.
— Итак, у тебя хватило дерзости обратиться к Змею? — спросил Гаер у Иты, — ты, наверное, как и многие глупцы до тебя не верила, что он может прислать своих слуг и призвать тебя к ответу?
Ите было страшно. Она, наверное, никогда раньше не боялась так, как сейчас. Даже когда чужие грубые пальцы взяли ее мягкое, еще с хрупкими хрящиками тельце и извлекли из-под мертвой матери, и громкий смех оглушил нежные уши. Даже когда позже ее пинали, хлестали цепью, избивали палкой. Даже когда она впервые вступила в битву с волком. Все это было жестоким, но живым, настоящим, понятным. Сейчас же, Ите казалось, что она встретилась с чем-то иномирным. Очень странным и очень опасным.
— Она, похоже, малость туго слышит… — раздался писк Грака из толпы и Ита отмерла.
— Я слышу хорошо, — кинула она себе за спину. И, обернувшись к Гаеру, с трудом подняла на него взгляд, — я верю в Змея. И говорила о том, что с удовольствием ушла бы служить ему, потому что он — единственная истинная сила.
— И не жалеешь о своих словах?
— Нет, — ответила Ита, в полной мере осознавая, что любой ее ответ все равно уже не позволит освободиться от Черных Волков. Или она останется с ними или ее убьют.
— Похвально, — кивнул Гаер, — но это лишь слова. Посмотрим, что ты сможешь для нас сделать. Прежде всего, нам нужно, чтобы ты вернулась на цепь. Не слишком сложно, правда?
Ита вздрогнула и посмотрела на Гаера. Зачем же тогда было освобождать ее?! На цепь? Нет! Ни за что в жизни!
Тот, словно угадав ее мысли, усмехнулся уголком рта.
— Не бойся. Придет время и ты освободишься, и будешь владеть величием, которого не знала прежде. Если, конечно, справишься со своим делом. А пока, останься с нами. Грак! Позаботься, чтобы гостья не скучала.
Динь и Квинт лежали на земле, укрывшись за прибрежными кустами. И каким бы холодным ни был ночной ветер, молчание между ними казалось холоднее. Убывающий месяц дерзко щерился с неба на двух исхудавших голодных волков.
— Послушай, Квинт… — шепотом начала Динь, — да, Ита поступила просто отвратительно… Я понимаю, как тебе больно было потерять Ферта…
— Он хотел помочь ей, — глухо ответил Квинт, — а она убила его. Подлая мразь…
— Но ты ведь сейчас поступаешь так же подло, как она… Как ты не можешь этого понять? — отчаянно прошептала Динь, — ты ведь будешь ничем не лучше ее.
— Мне плевать, — отозвался Квинт, поворачивая к волчице голову, — веришь ты или нет, мне плевать. Если для того, чтобы свершилось справедливое возмездие мне нужно стать такой же тварью, как она — я стану.
Он отвернулся и негромко добавил себе под нос:
— Мне терять нечего…
— А мне есть что, — сердито сказала Динь, — я не хотела бы терять друга!
Квинт открыл было рот, собираясь что-то ответить, но не успел. Кусты шевельнулись и к ручью вышел олень. Был он худ, перемазан гарью, с обломанным рогом. Достигнув ручья, он устало опустил голову и некоторое время стоял так, пошатываясь, даже не собираясь пить. И лишь после, чуть согнув колени, коснулся губами воды.
Динь оглянулась на Квинта. Глаза его жадно сверкали. Она посмотрела на оленя. В нос бил его запах, запах близкой добычи, горячего свежего мяса. А волчица была голодна. Она чувствовала, как борются в ней клятва, данная оленю, отвращение к убийству существ, так похожих на них и голод. Древний голод. Олень принадлежал ей по праву, ведь она была дочерью Севера и на этом берегу!
Квинт пополз вперед и на шорох олень поднял голову. Он смотрел туда, где лежала Динь, хоть и не видел ее. Но волчица встретилась с разумным взглядом его глаз, направленных сквозь нее, в котором причудливо переплелись усталость и отвага, обреченность и желание жить и выжить.