Страница 30 из 34
Приснится же! Сумасшедший сон о каком-то замке.
Зазвонил телефон, и она схватила трубку.
— Алло?
— Привет! Рано встала?
— Привет, Джон, милый. Ты мне снился сегодня.
— О! Надеюсь, сон был эротический?
— Ну, в каком-то роде. Ты был королем волшебного замка.
— Здорово! А ты кем была?
— По-моему, ведьмой. Я умела колдовать. И ты тоже. А потом… стало страшно.
— Это что, был кошмар?
— Даже вспоминать не хочу. С тобой что-то случилось, и я проснулась в холодном поту.
— Сейчас-то все в порядке?
— Да, все нормально. Это ведь всего лишь сон. Может, пообедаем сегодня?
— И пообедаем. И поужинаем. И ещё кое-что.
Линда улыбнулась.
— Мне нравится это «кое-что». Я люблю тебя.
— И я люблю тебя, Линда.
— Так мы едем в Тахо?
— Конечно! Уезжаем в пятницу вечером.
— Как хорошо. Я так счастлива, что познакомилась с тобой, Джон.
— А тебе понравилось, когда я был королем, а? По-моему, звучит неплохо.
— Это был очень странный сон. Ты когда-нибудь видел сон, который настолько похож на реальность, что ты думаешь: «Черт возьми, и где я это видел?»
— Да я часто вижу подобные сны. Постоянно. Сегодня, например, мне приснилось, что я умер.
— Какой кошмар! С тобой-то все в порядке?
— Конечно! Хотя кто знает, когда мы на самом деле спим, Линда? Может, наша жизнь и есть сон?
— Когда ты так говоришь, у меня какое-то странное чувство.
Она посмотрела в окно. Пальмы, солнце, бирюзовый океан. Она и правда здесь? Тогда что не так? Что же может быть…
— Джон?
Телефон молчал.
Вдруг все вокруг потемнело. Солнце закатилось за синий океан. Луна и звезды исчезли с небосвода…
— Нет!
Линда уронила трубку и закричала.
Она проснулась от собственного крика Комната была знакомой. Да, это её комната её апартаменты в Гостевом районе замке Опасного.
Она села на постели, обхватив колени руками, стараясь унять дрожь во всем теле. Лучше принять ванну.
Полежав в горячей воде, она вернулась комнату, выпила залпом стакан воды, опять легла в постель и поплотнее закуталась в одеяло.
И снова оказалась в том же сне.
Море забвения
Ночной ветер усилился.
— Поднять паруса!
Над кораблем кружил альбатрос, словно чья-то рука совершала магические пассы.
— Ох, не по душе мне эти птицы.
— Тикели-ли! — отозвался альбатрос. Все остальное ему нравилось. Особенно нравилось быть капитаном. Он любил отдавать приказы, ругнуться по делу, пить большими глотками кофе, плевать за борт, постоянно ворчать.
— Ну и баланда! Разве это кофе? Свари-ка нормальный!
— Есть, капитан! Капуччино?
— Эспрессо.
— И пирожное, сэр?
— У вас есть эклеры?
— Обычные или шоколадные?
— Под обычными вы подразумеваете ванильные?
— Да, именно ванильные.
— С шоколадной крошкой?
— Да, с крошкой.
— Только чтобы без всяких там засахаренных фруктов и подобной ерунды.
— Уверяю вас, сэр, это замечательные эклеры — они вам непременно придутся по вкусу.
— Ладно, принесите один. После ужина.
— Что желаете на ужин, сэр?
— А что вы можете предложить?
— Молочную телятину.
— Отожми и налей стаканчик.
— Неостроумно, сэр.
— Телли, между прочим, я все ещё жду свой кофе. И чем дольше жду, тем сильнее портится погода!
— Сию минуту, сэр!
Телли ушел, оставив капитана на палубе предаваться своим мыслям.
Хотя капитан не мог и не хотел ни о чём думать. Хотел только покончить с этим дурацким шоу, этим обманом, этой театральщиной.
Память, правда, похоже, начинала к нему возвращаться. Что там с погодой? «Плохая погода предвещает несчастье» — всплыло откуда-то из недр памяти. Он изучил небо. Тучи сгустились, вдалеке вспыхнула молния, грохотнул гром. Ну вот, сам накаркал!
— Справа по борту гроза!
— Тикели-ли! — кричал альбатрос. Налетел ветер. Волны с белой бахромой одна за другой вырастали из бурлящего океана, словно грибы-поганки. Корабль качало, точно младенца в колыбели. Начал сгущаться туман, заморосило.
Вдали заблестели огни Святого Эльма.
— Красиво!
— Ваш кофе, сэр!
Он взял чашку.
— Отличный будет шторм, да Телли?
— Отчего случаются штормы, капитан?
— Не знаю. Это силы природы. Это жизнь. Все это как мужчина и женщина, как рождение и смерть, как бесконечность… Ты положил заменитель сахара?
— Сэр, сахара больше нет…
— Мы же только что вышли в море!
— Сэр, наши запасы пропали… У нас вода в трюме.
— Что ж, в следующий раз высылай продовольствие Федеральной почтой. Господи, это ужасно! Терпеть не могу всякие диетические добавки. После них во рту противно. Ты понимаешь, о чем я?
— Да, сэр, конечно. Но у меня проблемы с весом.
— Издеваешься? Да ты только посмотри на себя! Тощий, как макрель.
— Тикели-ли! — кричал альбатрос, кружа в грозовом небе.
— Хоть бы эта проклятая птица заткнулась!
— Это предзнаменование, сэр.
— Какое?
— Бывают хорошие предзнаменования, сэр, бывают плохие…
— А это какого рода?
— Самое плохое.
— Тикели-ли!
— Я тебе дам «тикели-ли», ты, паршивец. Телли, принеси мой «хокен» пятидесятого калибра.
— Сэр, но…
— Никаких но! Tout de sute! [25]
Телемах в точности выполнил приказание.
— Он собирается стрелять в альбатроса!
Матросы зароптали.
— Прошу вас, капитан, не делайте этого!
— Почему я не могу убить эту проклятую птицу? — с упреком произнес капитан.
— Мы боимся призрака, Древнего Моряка!
Он вскинул ружье и выстрелил. Птица упала на палубу.
— Это не альбатрос! Эй, ты, как тебя там?!
— Морри, сэр!
— Морри, погляди, что это?!
— Уже смотрю, сэр.
— Ну и что это?
— Теперь вижу, сэр. Это курица.
— Проклятье, курица?!
— Да, сэр.
Он повернулся к Телемаху.
— Какого черта? Откуда?
— Не знаю, сэр. Но вам не нужно было стрелять.
— Нет, но какого черта здесь делает эта курица?
— Да уж, курица в море…
Капитан снова вскинул ружье.
— Да их две!
Телли бросился прочь. И тут капитан вдруг заметил, что корабль увеличивается в размерах прямо на глазах, превращаясь в настоящий большой парусный корабль, полностью готовый к дальнему плаванию, и он задумался о том, могла ли эта трансформация означать попытку успокоить его каким-то образом. Может, его жалобы были услышаны?
Но о таких переменах он не просил.
По ночному небу, гонимые ветром, летели облака, словно души умерших в поисках нового пристанища. Дождь барабанил по палубе, а ветер рвал паруса.
— И в конце концов, я устал от этих сносок! — закричал капитан. [26]
Шторм разыгрался на славу, прямо как в дорогом шоу. Для шоу, правда, даже слишком — волны бросали корабль, как пробку.
Капитан стал привязывать себя к штурвалу, потом к мачте… Когда все это ему не удалось, кинулся привязывать Телли.
— Эй, кэп, какого черта вы меня привязываете?
— Потому что ты как раз под рукой.
— Да уберите веревки!
— Не зли меня. Так мы остановим…
— Остановим что?
— Этот обман, эту мистификацию.
— Вы что, намекаете, что все это инсценировка?
— Именно на это я и намекаю. Смотри! — Капитан поднял руки.
И море в ту же секунду успокоилось, ветер стих, и часть задника упала, открыв взору кирпичную стену.
— Видишь?
— Вот это да! Вы не шутили.
— И ты называешь это загробной жизнью?
Телемах примиряюще поднял руки.
— Ну а как ещё?
— Я собираюсь перепрыгнуть эту стенку. Или продырявлю её.
— Что? Вы с ума сошли?!
25
Мгновенно (фр. ).
26
Самоотсылка — излюбленный прием писателей-постмодернистов. Надо заметить, что здесь он использован наиболее мастерски, но автор отнюдь не оригинален.