Любовь в процентах

Мне вовсе не хотелось открывать глаза, я так лежала и о чем-то думала. Мысли сменялись одна за другой, они перетекали, смешивались. Иногда я думала одновременно в нескольких направлениях. А потом в один из моментов начинала понимать, что уже упустила нить и ушла так далеко, что не могла вернуться к первоначальной мысли. А я и не пыталась этого делать, просто лежала и продолжала думать.

Сколько так пролежала? Даже не знаю, но очнулась от того, что кто-то ряс меня за плечо. Яркий свет ударил в глаза, я зажмурилась, мысли забарахтались, скомкались, превратившись во что-то невообразимое. Я открыла глаза.

Юрка стоял прямо надо мной, как будто висел в воздухе. Я моргнула и рефлекторно потянула одеяло к подбородку.

– Ну ты и спать, – прорычал он, – стучусь-стучусь, а в ответ тишина.

Я еще раз моргнула.

– Ты откуда? – глупый вопрос, не правда ли, но надо было что-то спросить, вот и спросила.

– Оттуда, – мотнув головой, показал в сторону комнаты. – Ты знаешь уже, который час?

Я отрицательно помотала головой.

– Вот лежебока, – от удовольствия он хрюкнул, – уже скоро обед.

– Как?! – невольно вырвалось у меня, мне же казалось, что еще так рано.

– Ну да, почти одиннадцать…

– Что? Только одиннадцать? – моему не то удивлению, не то возмущению не было предела. – И ты меня по этому поводу решил потревожить!

– Извините, мадам, простите, каюсь, не хотел, но пришлось, – и швыркнув носом, он замолчал, на его лице сияла огромная улыбка.

– Почему? – тихо спросила я.

Его лицо опять глупо заулыбалось. Я хихикнула, почему-то мои губы напряглись. Может, что-то с вчерашним связано?

– Видишь ли, мы с Вовкой и Валеркой тебя вечером искали, но тщетно. Итак, где и с кем ты была? – Его лицо поглупело, а глаза округлились.

– А тебе-то какое дело, где и когда? Это где вы были вчера, я вас целый день искала.

– Ха-ха, – вырвалось из него, – кто и где искал еще вопрос. А вот странно, Сереги тоже не было, где же вы проводили время? А?

Я почувствовала, как лицо налилось краской, я сильней натянула одеяло себе на нос. Его глаза сверкали, а с лица не сходила эта дурацкая улыбка.

– Тебе-то что? Тебя не было, был бы на месте, пошла бы с тобой.

– Ага, раскололась. А куда бы пошла или, точней, куда ходили, где меня не было? – его глаза прищурились.

Ну что ты меня допытываешь, где, когда, с кем. Тебе-то что до этого? Тебя не было, вот и все.

– С пользой время?

– Что с пользой?

– То есть с пользой время провела?

Где-то под коркой сознания проплыли отрывки вчерашнего вечера и сомнения. Что это он вот так все расспрашивает? Может они и вправду все сговорились и там, в поле, она была не одна? Нет, ерунда, никого там не было, я бы увидела.

– Врешь, не было тебя там!

– А я и не говорил, что был там, – потом почесав подбородок, спросил. – А кстати, где там?

– Не было, значит не было. Вы-то где были? Мне было скучно, я чуть с тоски не умерла.

– Извини, но мы вчера вынуждены были утром уехать в город. Дядь Гриша получал мотор на свой вездеход, просил помочь, тяжеленный оказался, Вовка, похоже, спину надорвал, лежит.

– Бедненький, надо проведать.

– Успеется, он только этого и ждет.

– А Валерка как?

– А что с ним будет, он хоть и хилый, но жилистый. Дай ему возможность, так он бы его один поволок. Как говорит, дай точку опоры – и землю переверну.

– Ну тогда ладно, но к Вовчику надо зайти.

– Не понял, видите ли, к нему надо зайти. А я! Что со мной?

– А что с тобой случилось? – я прищурилась. – Ты никогда не болеешь, не чихаешь, спину не надрываешь, ты только командуешь, вот и все.

– Расколола. Я пытался помочь, честное слово, но Валерка не дал, всю славу себе забрал. Но без моего руководства они бы до сих пор на складе торчали. Погрузчика-то у них не было, сломанный, а движок весит почти тонну. Вот мне и пришлось проявить свой талант руководителя. – И нагнувшись почти к самому моему лицу, тихо сказал. – Так у кого больше КПД?

В ответ я только рассмеялась. Высвободила руки из-под одеяла, взяла его за лицо и поцеловала в лоб.

– Молодец, конечно же, молодец.

Юрка выпрямился, обошел мою кровать и сел у ног.

– Можно я посижу здесь?

– Сиди.

– Долго посижу?

– Сиди.

– Очень долго.

Не понимая его, я нахмурилась. К чему он клонит?

– Почему посидишь?

– Хочу увидеть, как ты будешь одеваться.

Тут я спохватилась, плечи были оголены. Схватила одеяло и, прижимая его к лицу, прикрыла себя.

– Как тебе не стыдно!

– А что я такого сказал? Красота требует зрителя, внимательных и тех, кто может оценить ее. – Его брови поднялись. – Так я посижу?

– Отстань, – то ли с обиды, то ли лишь бы отмахнуться от него, ответила я. – Что за кайф подсматривать.

– Нет, я не подсматриваю, я просто созерцаю.

– Ну надо же, йог нашелся.

– Ну, йог, не йог, а красоту люблю.

И тут я почувствовала, как его пальцы коснулись моей ступни.

– Наглец, – я дернула ногу и потянула ее к себе. Но Юрка наоборот сжал пальцами лодыжку и чуть потянул к себе. – Отпусти.

На его лице играла улыбка.

– Ты уберешь их сама, когда я закончу массаж.

– А ты хочешь сказать, что умеешь его делать?

– Думаю, что да, попробуй, оцени.

Его пальцы были маленькими, пухленькими. Я всегда над ними посмеивалась, что ничего ими не сделаешь. Они были мягкими, но сильными. Юрка потянул их к себе, невольно тело заскользило по матрацу, от неожиданности моя голова упала.

– Ой, – сказала я.

– Лежи спокойно. Ты знаешь, что на ноги приходится основная нагрузка по давлению крови. Загнать ее из сердца это еще полдела, а вот выгнать обратно, это самое тяжелое. Не у всех кровь одинаковая, у кого-то гуще, у кого-то наоборот жидкая, но тем и другим надо отдыхать. И вот что странно, когда мы ложимся отдыхать, наше тело не отдыхает, оно остается в том же тонусе, что и вечером. Поэтому можно догадаться, чем человек занимался вечером.

На этой фразе я дернула ногой.

– Меня вовсе не интересует, что вы там делали…

– Ничего не делали…

– Я же сказал, что меня это не…

– Вот и не спрашивай.

– Какая ты обидчивая, – он начал поглаживать ступни. Моим пальцам было немного щекотно, а иногда ногу покалывало и даже тянуло. – Видишь ли, наш организм перед сном не успевает отключиться. Особенно те мышцы, которые целый день были напряжены: спина, ноги, лицо, глаза. Поэтому со временем они перестают правильно функционировать, перестают быть такими эластичными, а становятся деревянными.

Я подняла лицо и посмотрела на него.

– Ну, не совсем деревянными, это такое выражение, когда мышцы уже не могут выполнять свою непосредственную функцию. Тогда появляется хромота, боли в спине, судороги, а когда ты ложишься спать и утром просыпаешься, то чувствуешь в себе усталость.

– Да, у меня такое бывает.

– Это все потому, что тело не успело отключиться перед сном, осталось во взведенном состоянии.

– Я не задумывалась над этим.

– И наступает такой момент, когда взведенная пружина дает трещину. Она сгибается, но уже не так и, зная об этом, ты боишься ее напрягать, иначе она может просто сломаться и уже навсегда.

– И что ты этим хочешь сказать?

Его пальцы массировали икры ног снизу вверх, по телу пробегали мурашки. Иногда нога непроизвольно вздрагивала и по телу шла волна.

– Здорово, – прошептала я.

Закрыла глаза и раскинула руки в стороны. Я так всегда делала, когда мне было легко и спокойно. Однажды мне уже делали массаж, но тогда было больно. Врач прописал курс лечения. Мужчина был худой и костлявый, но пальцы такие же теплые как у Юрки. Да, было больно, но порой он давал время отдохнуть моим мышцам, и тогда возникали фантазии. Я не могла их уловить, не успевала, они с такой скоростью сменяли друг друга, что оставалось только чувство девчачьего любопытства. А однажды, я это помню очень отчетливо, лежала на спине, он сказал, что я сильно напрягаюсь, попросил расслабиться. Врач стал просто поглаживать ноги, иногда он так делал, чтобы дать отдохнуть своим пальцам. Я мысленно пробежалась по телу, и мне стало стыдно за себя. Если сказать проще, то мои ноги совсем немного согнулись в коленках, и я их развела в стороны, будто держала коленями мячик. Как развратно. Что он мог обо мне подумать? Конечно же, я сделала вид, что ничего не произошло, но чувство неловкости помню хорошо. О чем думала? Даже не знаю, но состояние, когда я осознала, как лежу, помню хорошо, это было жуткое состояние.