Страница 7 из 25
– Тебя не учили, что задавать столько вопросов своему работодателю не слишком вежливо? – Брюнет с щелчком закрывает крышку зажигалки.
– Я просто за тебя волнуюсь, ты мне еще и друг, отвечает водитель. – После офиса в клуб?
– Да. Сегодня сбор «Легиона».
– Скажи, а я… А я могу туда попасть? – спрашивает вдруг парень за рулем.
– А ты хочешь умереть? – вопросом на вопрос отвечает брюнет.
Его тон спокоен, вот только во взгляде пугающий холод. Водитель едва слышно вздыхает.
Он достает фотографию Ангелины, сидящей в кафе, и внимательно рассматривает ее. Снимок хорош, хоть и сделан через стекло. В тонких пальцах чашка с кофе. Длинные волосы перекинуты через одно плечо. Во взгляде – мечтательность. Ангелина не видит, что ее фотографируют.
Он улыбается и снова касается шрама. Определенно, в ней что-то есть.
После учебы мы с Алисой привычно отправляемся гулять. Погода стоит теплая и безветренная, и кажется, что все хорошо. Болтая, мы неспешно проходим мимо Большого театра, ЦДМ, ЦУМа, сворачиваем в Газетный переулок, затем на Воздвиженку и направляемся на Новый Арбат. Наша конечная цель – Московский дом книги, где мы давно не были, потому долго ходим среди бесконечных стеллажей с книгами. В конце концов Алиса покупает долгожданный триллер, и мы идем в «Шоколадницу». Я заказываю чизкейк «Орео», Алиса блинчики с яблоками и карамелью. Мы обе порядком устали, и ноют ноги, но настроение хорошее, и на время я забываю и о цветах, и о демоне, и о Поклоннике.
На улицу мы выходим довольные, напоследок заказав синий чай матча, и идем до «Арбатской». Оттуда нам обеим удобно ехать домой по синей ветке по прямой и без пересадок. Алисе нужен «Деловой центр», мне – «Измайловская». Она уезжает первой, а я стою на платформе с наушниками в ушах, жду свой поезд и обращаю внимание на парня рядом – на его светлых волосах холодного пепельного оттенка царит художественный беспорядок. Такие волосы идеально рисовать акварелью, на контрасте с темным фоном теплого оттенка для выразительности. Нужно взять светлый ультрамарин, сиреневый, розовый и средне-желтый. Разумеется, волосы парня крашеные, но пепельный отлично гармонирует с его светлой кожей и яркими голубыми глазами. К тому же у него милое лицо с правильными чертами, чувственные губы и ямочки на щеках. Они появляются, когда он улыбается, что-то набирая на телефоне.
Раньше я внимательно рассматривала людей, чтобы запомнить каждую деталь и воспроизвести на холсте, а теперь это просто привычка, от которой я не в силах избавиться.
Парень ловит мой взгляд и поворачивается ко мне. Почему-то он улыбается, а я отвожу взгляд. Не люблю, когда кто-то понимает, что я внимательно рассматриваю его. Особенно если это парень. Привлекательный парень. Обычно они все не так понимают.
Я отхожу от него на шаг, но это моя ошибка. Мимо пробегают два подростка, и один из них отталкивает меня. Я лечу на пол, даже не успев осознать, что произошло, однако меня вдруг подхватывают и не дают упасть. По телу пробегает странная теплая волна меня держит тот самый парень, которого я только что рассматривала. Он держит меня осторожно – одна рука на талии, вторая на предплечье. И внимательно смотрит.
– Все в порядке? – спрашивает парень.
От него едва уловимо пахнет табаком и шоколадом.
Я киваю и торопливо отстраняюсь:
– Да, спасибо.
– Осторожнее, будь внимательнее, вокруг много невменяемых, – предостерегает он меня.
Глаза у него выразительные, лучистые и кажутся очень добрыми. И сам он кажется светлым, в серых джинсах и белой толстовке с закатанными рукавами, из-под которых видны татуировки. Во мне просыпается странное полузабытое желание изобразить и это лицо, и эти глаза, и эти волосы на бумаге нежной акварелью.
– Я заметила, – отвечаю я. – Правда, спасибо, иначе я бы точно грохнулась.
– Меня зовут Стас, – вдруг говорит он. – А тебя?
– Ангелина, – удивленно отзываюсь я.
– Это имя тебе подходит. Такое же нежное.
Я прихожу в замешательство, но ловлю себя на мысли, что не могу оторвать от этого парня взгляд.
– Ты меня смущаешь, – искренне говорю я.
– Извини. Я просто сказал правду.
Он по-особому улыбается, и на его лице появляются ямочки. Это меня пленяет.
– Я с учебы еду, а ты?
– И я.
– На кого учишься?
– На детского психолога, – отвечаю я.
– Ого, здорово! Моя мама тоже детский психолог по образованию. И раньше работала в школе, куда я ходил, – делится Стас. – Помню, в младших классах я постоянно сбегал с уроков в ее кабинет и дико радовался, что мама работает в школе. А в старших не мог спокойно прогулять школу – мама не делала поблажек, а стоило мне не прийти на занятие, как учителя бежали к ней. – Он задорно смеется. – Зато я постоянно таскал у нее шоколадки – их ей дарили родители. Так что ты выбрала отличную профессию!
– Из-за шоколада? – невольно улыбаюсь я.
– Ну да, – невозмутимо отзывается Стас. Лучше только профессия врача. Моя бабушка работала педиатром, и у нее шоколада было еще больше. А еще подарочное вино.
– А ты на кого учишься? – спрашиваю я с интересом. – На врача или на психолога? Или есть еще более «шоколадные» профессии?
– Увы, я учусь на программиста, – хмыкает Стас.
– И кто же будет дарить тебе шоколад?
Глядя на него, мне хочется улыбаться все больше и больше.
– Видимо, самому придется зарабатывать, вздыхает он. – Не могу же я постоянно ходить за ним к маме.
– Ты так любишь сладкое?
– Знаешь, как-то не хочется в этом признаваться, Ангелина. Это не по-мужски. Я должен любить пиво и шашлыки, чтобы казаться крутым, – в голосе парня усмешка, – а не молочный шоколад и апельсиновый сок.
Не знаю, что мною движет, но я достаю из рюкзака ореховый батончик и протягиваю Стасу. Он изумленно на меня смотрит.
– Держи, – говорю я. – Ты мой единомышленник. Молочный шоколад и апельсиновый сок – лучшее сочетание.
Он берет батончик в руку, и на его щеках вновь появляются ямочки.
– Ты смешная.
– Это плохо или хорошо? – уточняю я, надеясь, что он не думает, будто со мной что-то не так.
А со мной действительно что-то не так: флирт и я – понятия несовместимые.
– Смех – это всегда хорошо, не подумай чего-то плохого. – Он поднимает вверх ладони, и я вижу на левом запястье небольшую изящную татуировку одну непрерывную линию, изображающую нежный поцелуй мужчины и женщины.
А потом Стас вдруг вытаскивает из своего рюкзака пачку сока – апельсинового, моего любимого.
– А это тебе. Эй, бери, не заставляй меня чувствовать себя глупо.
Он смахивает со лба пепельную челку и вкладывает сок мне в руку. Наши ладони соприкасаются, и я чувствую тепло его рук. И снова по телу пробегает волна света, такая, что у меня на мгновение перехватывает дыхание. Я перестаю слышать шум метро – только учащенный стук собственного сердца.
– Спасибо, – тихо говорю я, – но не надо было.
– Я всегда возвращаю долги, – отвечает он и поправляет вдруг прядь моих волос, выбившихся из-за уха. Это смущает меня еще больше. Меня касается незнакомый парень. И… и мне это нравится.
– Ангелина, я могу попросить твой номер? продолжает Стас.
Его лицо кажется уверенным, но в голове появляется что-то такое, отчего я понимаю – он волнуется.
– Если нет – так и скажи, я пойму, – торопливо добавляет он, глянув на приближающийся поезд.
Наверное, это его поезд. Ему пора.
Что я теряю? Я диктую ему номер, он записывает его и перезванивает мне.
– Я тебе обязательно напишу, – обещает Стас, если ты не против, конечно.
Я не против, я очень даже за, но вместо ответа я лишь улыбаюсь ему. И надеюсь, что моя улыбка не выглядит нелепой.
– Тогда еще пообщаемся. Мне пора, Ангелина!
Он машет мне рукой и заскакивает в вагон. Я провожаю Стаса глазами и несмело машу в ответ, когда вижу его за окном. Теперь мне остается только ждать безумно хочется, чтобы он написал.