Страница 33 из 52
Солдаты еще радовались, а Массена уже впал в уныние и разочаровался в прибывшей помощи. Не было доставлено ни буассо зерна[2], ни бочонка пороха, ни мешка денег, а вместо 30 тысяч человек пришли от силы 9 тысяч, 7 тысяч из которых должны были уйти обратно и появились лишь для того, чтобы доставить малозначительные депеши. Намного лучше было бы не получать ни депеш, ни подкрепления, нежели получить столь жалкую помощь, ибо тогда еще сохранилась бы надежда!
Массена, тем не менее, решил не отпускать генерала Друо. Его отбытие после недолгого пребывания могло ввергнуть армию в отчаяние и наверняка лишить ее средства переправиться через Тахо, отняв всякое мужество. Отказ же от переправы означал отступление, ибо выживание на полностью опустошенном правом берегу станет невозможным уже через несколько дней. Массена дал понять генералу Друо эти трудности. Ему пришлось сказать, что упорство в исполнении той части инструкций, которая категорически предписывала ему заботу о коммуникациях, вынудит его нарушить другую, столь же важную их часть, которая требовала доставить помощь Португальской армии; что при вынужденном нарушении той или иной части предписаний стоило предпочесть более важную их часть, более сообразную духу миссии, состоявшей в помощи Португальской армии, и что, не оказав ей никакой помощи своим появлением, он своим скорым уходом, напротив, поставит ее под удар и, возможно, погубит. Довольно уж и того, что вместо обещанных 30 тысяч он привел только 7! К тому же, для наблюдения за коммуникациями и выполнения второй части задачи у Друо остается дивизия Клапареда. Ко всем этим доводам Массена присоединил наиболее решающий, сказав, что возложит ответственность за дальнейшие события на него, если он тотчас повернет обратно и предоставит Португальскую армию самой себе.
Генерал Друо, который был честным человеком и жертвой инструкций, не соответствовавших обстоятельствам, выслушав Массена, без колебаний согласился остаться при Португальской армии. Маршал предписал ему занять позицию в Лейрии, на обратном склоне Эштрелы, где он бы препятствовал тому, чтобы армия была обойдена по приморской дороге. Расположение Друо в Лейрии обладало и другим преимуществом: он сменял войска Нея, что позволяло сосредоточить их между Томаром и Пуньете, где шла подготовка к переправе. Хотя подкрепление, вместе с подразделением генерала Гарданна, не превышало 9 тысяч человек, состав армии доходил теперь почти до 53 тысяч, и Массена видел в том средство не атаковать английские линии, но сделать переход через Тахо гораздо менее опасной операцией. Оставив на правом берегу 23 тысячи человек и переведя 30 тысяч на левый берег, он мог меньше тревожиться о положении частей армии, разделенных широкой рекой, хотя опасность оставалась весьма серьезной, если соединявший их мост разорвется, как мост через Дунай в Эсслинге. Тем не менее, поскольку после прибытия подкрепления разделение становилось менее опасным, Массена утвердился в мысли переправиться через Тахо: добравшись до Алентежу, он мог жить в окрестностях Сантарема еще три-четыре месяца, исполняя инструкции Наполеона, которые предписывали продолжение блокады линии Торриш-Ведраша, и дожидаясь обещанного прибытия Андалусской армии. В случае ее прибытия судьбы Португальской армии должны были перемениться; от обороны она могла перейти к наступлению и покончить у стен Лиссабона с долгой войной, уже двадцать лет приводившей в отчаяние всю Европу.
Если Массена примирился с разочарованием, испытанным от прибытия 7-тысячной дивизии с двусмысленными инструкциями, армия перенесла его не столь смиренно, как он. От воодушевления она перешла к унынию; солдаты роптали вслух, и роптали на императора, который оставлял их в подобном положении без продовольствия, без боеприпасов и без помощи. Как и все войска, посланные в Испанию, солдаты чувствовали, что их безжалостно и без надежды на славу принесли в жертву неблагодарной задаче создания семейного королевства. Не понадобилось бы даже новых причин раздражения, чтобы привести к неповиновению. Правда, перед лицом врага подобные настроения тотчас исчезли бы, уступив место воинской чести и благородному мужеству, что и доказали дальнейшие события.
Поскольку страдания солдат корпуса Ренье достигли предела, они единодушно желали переправляться через Тахо или отступить. Генерал Эбле завершил свой удивительный труд и располагал для наведения моста сотней больших лодок, с такелажем и довольно прочными крючьями. Вдобавок он обеспечил расположение французских соединений на обоих берегах Зезере, укрепив переброшенный через нее мост на козлах и присоединив к нему лодочный мост. Таким образом, материальные средства, хотя и собранные с величайшим трудом, не представляли теперь главной трудности. Главной проблемой, которую нужно было решить, оставались два военных вопроса: форсирование реки с ходу в присутствии опытного неприятеля и разделение армии между двумя берегами.
Все были заняты обсуждением, когда прибыл генерал Фуа с новым подразделением в 2 тысячи человек, устными инструкциями Наполеона и с воодушевлением, почерпнутым в их многочисленных беседах. Генералу, добравшемуся к концу января в Сьюдад-Родриго, пришлось прождать много дней, пока из новобранцев и раненых, выписавшихся из госпиталей, сформируется достаточное сопровождение, чтобы защитить его и доставить небольшое подкрепление армии. Пока сопровождение формировалось, генерал Фуа воспользовался оказией, чтобы с отосланным в Севилью адъютантом отправить Сульту самые настоятельные письма о необходимости полного или частичного присоединения Андалусской армии к армии Португальской. Генерал служил под началом маршала Сульта и имел некоторые основания верить в его благорасположение. Будучи вдохновлен беседами с Наполеоном, он рассказал ему о положении в Европе и, в частности, о положении в Англии и о несомненной надежде привести британскую политику от войны к миру в случае нанесения решительного поражения Веллингтону. Эти соображения он представлял как мнение самого Наполеона и утверждал, что категорическая воля императора состоит в том, чтобы Андалусская армия, отложив остальные операции, передвинулась на Тахо. Двадцать седьмого января, когда письма были написаны, а колонна сформирована, генерал Фуа пустился в путь и 5 февраля прибыл в штаб-квартиру. Его появление пробудило горячее воодушевление в армии, ибо он донес до солдат обретенное им в беседах с императором убеждение, что Португальская армия является орудием исполнения великих замыслов; что ее долгие жертвы не напрасны; что соразмерная важности ее миссии помощь вскоре будет ей прислана; и что ей нужно лишь немного терпения, чтобы сделаться способной исполнить свою славную задачу. Его прибытие стало великим благом для морального духа армии, частично возместившим досадный эффект, произведенный ничтожностью предыдущего подкрепления.
Вместе с подкреплением, приведенным генералом Фуа, армия насчитывала теперь 55 тысяч человек. Массена был настроен попытаться осуществить переправу, но поскольку на этот счет возникало множество возражений, он решил собрать своих соратников и привести их к согласию относительно операции, которая имела шансы на успех только при их преданном и безоговорочном содействии. Не желая прибегать к форме военного совета, он решил собрать большинство армейских командиров за обедом, который давал генерал Луазон в Голгао.
Это дружеское собрание, имевшее значимость военного совета, состоялось в Голгао 17 февраля. Главнокомандующий маршал Массена, командующие корпусами маршал Ней, генералы Ренье и Жюно, начальник главного штаба генерал Фририон, командующие артиллерией и инженерными частями генералы Эбле и Лазовски и генералы Фуа, Луазон и Солиньяк собрались за одним столом. По окончании трапезы Массена объявил, что хочет услышать их мнение о дальнейших действиях, ибо необходимо срочно принять решение: армия не может более выживать там, где она находится, артиллерийские и кавалерийские лошади умирают от истощения, необходимость переменить место стала безотлагательной, а выбор возможен между отступлением на Мондегу, где еще остались кое-какие ресурсы, и переходом через реку, который позволит жить в Алентежу, не удаляясь от Лиссабона, и который, хоть труден и опасен, стал осуществим благодаря усердию и искусству генерала Эбле. Массена добавил, что хотел бы, чтобы, прежде чем высказать свое мнение, присутствующие узнали о намерениях императора, о которых он сам рассказал генералу Фуа. И Массена пригласил генерала рассказать обо всём, что он услышал в многочисленных беседах с императором.
2
Буассо – старофранцузская мера сыпучих тел; 1 буассо равен 13 литрам. – Прим. ред.