Страница 282 из 470
— Йети! Йети! — пронзительно закричал вдруг один из шерпов.
Я взглянул туда, куда он указывал трясущейся рукой, и увидел на снегу совершенно невероятные отпечатки огромной человеческой ступни, но только с медвежьими когтями. Судя по следам, загадочное существо тащило что-то за собой по насту. Мы обогнули выступ скалы и в нескольких шагах от себя увидели окровавленную бесформенную груду. Я приблизился к ней и содрогнулся: окровавленная куча оказалась остановками растерзанного Лиунгхи. Одной руки не было вообще, из тела вырваны огромные куски, вторая рука валялась в нескольких шагах от трупа, ноги переплелись совершенно чудовищным образом, а из разодранного бока торчали обломки ребер. Меня едва не стошнило.
— Это работа йети! — твердили в один голос проводники.
— Чушь! — отмахнулся я. — Это сделал медведь-шатун или же какой-нибудь другой крупный зверь.
Шерпы качали головами и указывали на странные отпечатки на снегу. Я не стал с ними спорить, мы завернули останки Лиунгхи в одеяло и двинулись с этой жуткой ношей в обратный путь.
Обитатели поселка, выходившие нам навстречу, со страхом глядели на растерзанный труп и произносили лишь одно слово:
— Йети! Йети!
Дурная весть долетела до Кхален еще до моего возвращения.
Проводники подсказали мне, куда нужно отнести тело, чтобы его подготовили к погребению. После похорон по традиции должны были состояться поминки. Представляя, как ликует Гхотак, я побрел к осиротевшей Кхален.
Она молилась, стоя на коленях, но, заметив меня, тотчас же встала и воскликнула со слезами на глазах:
— Йети сказал свое слово! Гхотак оказался прав! Мы проиграли.
— Твоего отца растерзал барс или медведь, — возразил я ей. — Никакого йети не существует на свете, это все сказки!
— Ник, лучше тебе покинуть нашу страну, — печально сказала Кхален. — Я готова уехать вместе с тобой. Но сперва мне нужно побывать на собрании в храме: обычай требует, чтобы я поклонилась Гхотаку.
— Нет, Кхален! — воскликнул я в сердцах. — Не ходи туда! Не унижайся!
— Это мой долг, — сказала она. — Отец принял вызов ламы и потерпел поражение. Я, дочь Лиунгхи, обязана публично признать это.
— Хорошо, ступай, — неохотно согласился я. — Но все же Лиунгхи убил не снежный человек, а кровожадный хищник.
— Ник, ты сильный и смелый человек, — обнимая меня, сказала она, — но ты не веришь, что существуют пока еще необъяснимые явления. Мы, непальцы, разбираемся в подобных вещах лучше вас, белых людей.
Мне нечего было ей на это возразить: старик погиб, наказанный за свою дерзость йети, как и предсказывал Гхотак, и непальцы поверят теперь ему, а не мне. Однако сдаваться без боя не в моих правилах.
— Ступай в храм, — сказал я. — Ho я пойду с тобой.
Мы направились к храму Каркотека. С всех сторон к нему уже стекались люди. Среди них я заметил и Хилари Кобб.
— Примите мои глубочайшие соболезнования, — сказала она, подойдя к нам. — Печально, что все так обернулось. Как теперь поведет себя Гхотак, хотелось бы знать.
— А ты, я вижу, все еще не теряешь надежду закончить свой репортаж, — ухмыльнулся я.
— Извини, Ник, — пожала плечам она, — но это моя работа.
— А моя работа — не допустить публикации этого репортажа, — резко сказал я. — Так что ты уж не обижайся на меня, Хилари! И я позабочусь о том, чтобы ты не смогла передать отсюда текст в редакцию.
— Мы еще посмотрим, чья возьмет, — усмехнулась она.
Зал ритуальных собраний был переполнен. Мускулистые сподручные Гхотака внимательно наблюдали за публикой. Сам ж верховный жрец произносил речь, суть которой сводилась к одному: дух Повелителя Змей покарал строптивца, и, чтобы умилостивить его, следует слушаться Гхотака.
Я пробрался на помост и крикнул:
— Он вас обманывает! Патриарха Лиунгхи растерзал кровожадный зверь! Йети существует лишь в страшных сказках, которыми запугивают детей!
Толпа недовольно зашумела. Обернувшись ко мне, Гхотак воскликнул:
— Этот чужеземец просто смеется над нами! Он оскорбил наши традиции и легенды! Вы только посмотрите, что он сегодня натворил! Внесите доказательство его преступления!
Двое помощников ламы внесли в зал огромную змею, толщиной с канат, с разбитой головой.
— Чужеземец убил священную кобру! — вопил Гхотак. — Ее нашли возле дома покойного Лиунгхи, в котором он остановился. Видимо, ему доставляет особое удовольствие издеваться над нашими святынями.
— Но я впервые вижу эту кобру, — воскликнул я. — Гхотак снова лжет!
Толпа яростно заревела, требуя расправы о мной.
— Так ты утверждаешь, что не убивал кобру? — спросил Гхотак.
— Именно так, — кивнул я.
— В таком случае тебе придется доказать свою правоту! — хитро прищурившись, воскликнул жрец. — Ты должен сразиться с коброй, причем — без оружия! Останешься жив — значит, Каркотек пощадил тебя. А победит кобра — мы будем знать, что Повелитель Змей покарал тебя за твой злой поступок. Согласен?
— Похоже, у меня нет выбора, — сказал я. — Ты нашел способ избавиться от меня.
Толпа была готова тотчас же расправиться со мной. Сделай Гхотак лишь знак, и фанатики разорвали бы меня на кусочки. Более того, мой отказ лишь подтвердил бы мою виновность.
На тонких губах Гхотака играла победная улыбка, глаза его смотрели на меня с глубоким презрением. Кхален и Хилари застыли на месте от ужаса. Решиться сражаться с коброй без оружия мог только самоубийца! Я мог бы выхватить пистолет, продырявить Гхотака и попытаться бежать. Но взглянув на толпу, я понял, что у меня больше шансов уцелеть в схватке со змеей.
— Пусть принесут змею, — сказал я.
— Чужеземец согласился на испытание! — объявил собравшимся жрец. — Сейчас мы пойдем к яме со змеей и кобра скажет нам правду!
Меня вывели под охраной во двор. Гхотак подошел к краю ямы с коброй и спросил:
— У тебя есть с собой оружие? Отдай его мне!
Я отдал пистолет и кинжал Кхален. Она прошептала:
— Я буду за тебя молиться!
— Одумайся, Ник, пока еще не поздно! — воскликнула Хилари. — Ведь ты обрекаешь себя на верную смерть!
— Ты мне сейчас нравишься, малышка, — сказал ей я. — Но вынужден еще раз повторить: не суй свой нос в чужие дела!
— Не будь идиотом, янки! — нахмурилась англичанка. — Ведь ты же не мангуста!
— А ты уверена в этом, крошка? — усмехнулся я. — Если потребуется для дела, я стану кем угодно — и мангустой, и полным идиотом. Такова уж наша профессия!
Помощники Гхотака принесли корзину с коброй, и я прыгнул в яму. Люди окружили ее, некоторые залезли на деревья, чтобы верху наблюдать за смертельным поединком.
Змея шлепнулась на дно ямы и угрожающе зашипела. Это была громадная кобра, приблизительно футов девять в длину. Подняв голову, гадина злобно раздувала шею, грозя мне своим язычком и поднимаясь все выше и выше над землей. Я чувствовал, что она вот-вот метнется на меня, и медленно двинулся по кругу вправо, покачиваясь из стороны в сторону. Мне нужно было обмануть кобру.
Я поднял правую руку — змея метнулась ее сторону, но я тотчас же отпрыгнул влево, успев убрать руку, и зубы кобры схвати ли воздух. Я упал на бок и, откатившись к стенке ямы, вскочил на ноги. Змея подняла голову, прицеливаясь для нового броска. Я отпрыгнул в сторону и отшатнулся, но зубах гадины остался кусок рукава моей рубахи.
Тяжело шлепнувшись на землю, она быстро поползла ко мне. Я отбежал в другой угол — змея свернулась в кольцо, вновь подняла свою мерзкую голову и прыгнула на меня. Я едва увернулся, и кобра стукнулась о стенку ямы, успев, однако, распороть зубами мне рубаху на спине, словно бритвой. Я стал кружить по яме, держась на расстоянии, но силы покидали меня. Близилась развязка. Не спуская с кобры глаз, я начал прыгать из стороны в сторону, покрываясь холодным потом. Наконец зубы ядовитой твари впились в брючину. Я отдернул ногу оставив кусок ткани в ее пасти. Взгляд мой упал на порванный рукав рубахи, и меня пронзила отчаянная мысль: а что, если попытаться отвлечь змею этим куском материи, как отвлекает быка тореадор?