Страница 133 из 470
Ирма Плавацкая была первой женщиной, которую полюбил Ник Картер, этот хладнокровный и рассудительный сыщик.
Великий криминалист познакомился с Ирмой в Париже, куда он был вызван по одному делу. Она была дочерью русского графа, сосланного за свои убеждения в Сибирь и лишенного вследствие конфискации своего имущества. Ирму взрастила ее старая воспитательница Аира, прибывшая вместе со своей воспитанницей в Париж в надежде, что французское правительство примет участие в судьбе горячо любимого отца Ирмы и добьется его помилования.
Знакомство Ника Картера с Ирмой произошло в доме одного французского министра. С первого же взгляда он почувствовал безотчетное влечение к этой девушке и чувство его с каждым днем росло все более и более. Ирма отвечала на любовь великого сыщика. Ничто не препятствовало счастью этой пары и был уже назначен день свадьбы, как вдруг незадолго до него Ирма заболела. Сыщик предпринял все усилия для восстановления здоровья горячо любимой девушки, прибег к помощи лучших врачей, но все было тщетно. Ирма таяла с каждым часом. Болезнь у нее была очень странная, она не жаловалась ни на какие боли, а только чувствовала неимоверную слабость и утомление.
Жизнь медленно покидала прекрасное тело молодой девушки и, наконец, наступил день, когда сыщик в беспредельном горе увидел перед собой безжизненное тело своей отошедшей в вечность невесты. Несмотря на отчаяние, в которое повергла его смерть боготворимого существа, он должен был испытать всю горечь последнего обряда и лично присутствовать при погребении Ирмы на известном кладбище «Пер-Лашез».
Тяжкая утрата не вполне, однако, разбила сердце Ника Картера. Он возвратился в Нью-Йорк и снова принялся за свою деятельность. Постепенно рана, нанесенная его сердцу смертью Ирмы, заживала, а неумолимое время залечило ее окончательно. Прошли годы, сердечная боль утихла, но образ покойной невесты не был забыт знаменитым криминалистом.
И вот его раны снова открылись.
— Нет, такого сходства не бывает!.. Это она!.. Это Ирма Плавацкая!
Он, наверное, подумал бы, что бредит, если бы не испытывал сердечной боли.
Поднявшись с кресла, он направился к мраморным ступеням башни. Но тут произошло нечто необъяснимое.
Девушка поднялась со своего ложа. Очаровательная улыбка играла на ее прекрасных устах. Она протянула к сыщику свои руки и произнесла мягким серебристым голосом:
— Николай…
Призыв боготворимого существа сковал язык Ника Картера и он только что хотел ринуться к ступеням, как вдруг свалился на пол, словно пораженный электрическим ударом.
Через секунду к нему вернулось сознание. Пол шатался под его ногами, словно от сильного землетрясения, розовый свет погас, цветы, фонтаны и все прочее было окутано непроницаемым мраком.
Только вверху брезжил слабый луч света. Взглянув по направлению его, Ник Картер снова увидел Ирму: она медленно исчезала в высоте. Но теперь лицо ее было покрыто смертельной бледностью и выглядело так, как он видел его много лет тому назад лежавшим в гробу, с той лишь разницей, что теперь в нем отсутствовало все земное и она, как бесплотный дух, уносилась в высь. Глаза ее были закрыты, головка склонилась, на бледном ангельском лице отражалось глубокое страдание, руки были скрещены на груди, а полуоткрытые губки словно шептали ему последнее «прости».
— Ирма!.. Ради Бога!.. Я с ума схожу! — воскликнул Ник Картер в порыве беспредельного отчаяния.
Дьявольский хохот был ему ответом.
В ту же минуту яркий свет прорезал тьму и прогремел гром.
Дрожание пола все усиливалось и сыщик не мог уже более держаться на ногах. Он упал и в то же мгновение потерял сознание.
Когда Ник Картер снова открыл глаза и осмотрелся вокруг, то увидел, что находится в той же комнате, где ему был сервирован такой прекрасный обед.
— Что все это значит? Бредил ли я? Где Ирма и что с нею случилось? В последний момент я видел, что она, подобно ангелу, парила в воздухе.
Все эти вопросы сыщик произнес вполголоса. Вдруг он замолчал, так как услышал вблизи себя чей-то смех.
Быстро вскочив, он увидел человеческую фигуру, которая сидела у окна с книгой в руке и в которой он тотчас же узнал Мурилло Кортеца.
Но, присмотревшись внимательнее, сыщик усомнился в верности своего предположения. Сидевший у окна человек, безусловно, принадлежал к индийской расе. Художественно отделанный тюрбан, покрывавший голову незнакомца и все остальное одеяние его: оранжевый кафтан с широким шелковым поясом, короткие желтые шаровары, коричневые шелковые чулки и красные туфли, переносили вас в далекую Индию, где члены некоторых обществ одеваются таким именно образом.
Но все же, несмотря на подобный наряд, Ник Картер, всматриваясь пристально в этого человека, готов был бы поклясться, что видит перед собой Мурилло Кортеца, если бы только его не приводил в смущение темный цвет лица незнакомца.
Те же красивые зубы, та же обворожительная улыбка, тот же приятный голос, словом — те же самые черты, что так хорошо запечатлелись в памяти сыщика.
— Ну, хорошо ли мы галлюцинировали? — спросил незнакомец.
Сыщик решил, что только наружным хладнокровием и неустрашимостью он может импонировать своему тюремщику.
— Да, удивительно, — отвечал он спокойным тоном, бросив пронзительный взгляд на выходца с Востока. — Мне снилось, будто я был в зале морга для опознания трупов, а по выходе оттуда, сел по приглашению кучера в какой-то экипаж, где меня захлороформировали и доставили сюда.
Человек, которого Ник Картер принимал за Мурилло Кортеца, рассмеялся.
— Это было так же мало похоже на сон, как и завтрак и недавно проведенные вами сладкие минуты, — заметил он, смеясь.
— Объясните мне, наконец, что все это значит, — перебил его Ник Картер. — Во сне я видел дух единственного дорогого моему сердцу существа.
— Знаю, знаю, — кивнул таинственный человек, с прежним загадочным смехом. — Вы видели Ирму Плавац-кую, пять лет тому назад похороненную вами в Париже.
— Но ведь она же на самом деле похоронена там! Я сам провожал до могилы ее тело!
— По всей вероятности, это вам снилось, дорогой Картер. Если вы снесетесь по кабельному телеграфу с управлением кладбища, то, безусловно, получите ответ, что могила, в которой была погребена Ирма Плавацкая, пуста.
— Тогда, стало быть, Ирма жива? — воскликнул, встрепенувшись, сыщик, но в ту же минуту махнул рукой и прибавил: — нет, все это ложь и обман, рассчитанный только на то, чтобы расстроить меня. Вероятно, это-то и есть игра в кошку и мышку… Но я не так прост, как вы думаете… Ирма умерла!.. я это превосходно знаю!..
— Как же вы можете утверждать это, если только что убедились в противном? — спросил Индус. — Впрочем, милейший Картер, вы еще не то увидите в этом полном чудес доме… Что такое жизнь и смерть?.. Что вы знаете о загробных тайнах?.. Уверены ли вы, что бодрствуете, а не спите? И можете ли категорически утверждать, что существуете на самом деле, или это только игра воображения?
— Я полагаю, что вы привезли меня сюда вовсе не для того, чтобы предлагать мне такие философские вопросы? — оборвал его Ник Картер, непринужденно опускаясь на ближайшее кресло.
— Безусловно… Но позвольте вам представиться.
— Лишнее. Вы — то же лицо, с которым я познакомился в кабинете директора банка.
— Вы ошибаетесь, мой друг. Я вовсе не переодетый Мурилло Кортец. Ваше заблуждение объясняется нашим поразительным сходством… Чтобы быть вполне откровенным, мистер Картер, я должен вам сказать, что нас семь братьев, очень похожих друг на друга.
— Всего семь? — спросил Картер, пренебрежительно пожимая плечами. — Впрочем, я весьма рад, что вас не семьдесят семь братьев.
— О, нет! Верьте мне, я говорю сущую правду — нас действительно семеро. Для отличия друг от друга мы назвали себя семью первыми буквами тибетского алфавита, и я, как четвертый, именуюсь Дацаром.
— Дацар! Враг земли, повелитель дьяволов!..
— А! Стало быть, покойный друг Томсон разболтал вам о нашей секте? — смеясь, воскликнул Дацар. — Но об этом мы побеседуем после. Я — все, и в то же время — часть; повелитель и — исполнитель. Вам это, разумеется, покажется непонятным.