Страница 119 из 470
— Лучше не занимайтесь моим воображением, доктор, а продолжайте.
— С удовольствием. Скажите пожалуйста, Картер, вы когда-нибудь видели, как кошка играет с мышью?
— Очень часто.
— Если пойманная мышь осталась невредимой или лишь легко пораненной, то кошка со своей пленницей отправляется на открытое место и потом как бы выпускает мышь на свободу и смотрит, как та пытается незаметно улизнуть. И когда мышь уже думает, что она спасена, кошка ее схватывает, тащит се обратно, и снова выпускает, — причем эта жестокая игра повторяется, пока она не надоест кошке и последняя великодушно пожирает мышь. Неправда ли, вы уже часто видели это? Так вот, в данном случае я представляю собою кошку, а вы, милейший Картер, мышь. Теперь я начинаю играть вами. Для того, чтобы делать это успешно, я и изучал вас все эти годы. Мы сходимся на открытом месте, но только я сильнее вас, так как я много лучше подготовлен к этой борьбе.
— Не сомневаюсь в том, что вы действительно воображаете это.
— Нет, милейший Картер, я не только воображаю это, я знаю это.
— Вы настоящий Кварц, и у вас та же Ахиллесова пята, как и у вашего предшественника, — сердито ухмыляясь, заметил Ник Картер.
— Вы хотите сказать, что я страдаю манией величия и преступным тщеславием того первого доктора Кварца, — гласил поразительный ответ, — нет, милейший мистер Картер, тут вы очень ошибаетесь и далеко не в свою пользу. Я просто сознаю свое превосходство. Вы позволили мне сознаться вам, что я действительно тот преступник, за которого вы меня принимаете. Но, к вашему громадному разочарованию, вы должны будете убедиться, что я представляю собой неприступную Гибралтарскую скалу, а вы — бедного самодура, который разбивает себе череп об эту скалу.
Сыщик только улыбнулся, не отвечая ничего.
— Оглянитесь, Картер, я вижу, что мне придется предъявить вам еще несколько доказательств моего могущества, чтобы убедить вас. Вы видите ту открытую дверь, через которую вы давеча вошли в комнату? Она находится от вас на расстоянии приблизительно двенадцати футов, не так ли?
— Приблизительно так.
— Несомненно, вы полагаете, что для вас не будет трудно дойти от вашего места до двери, прежде чем успеют ее закрыть. Пожалуйста, попытайтесь это сделать.
Ник нетерпеливо пожал плечами.
Он еще смотрел на дверь, как вдруг выдвинулись две стальные двери, очевидно скрывавшиеся в стене, и закрыли выход, так что находившиеся в комнате были заперты в ней. Когда сыщик невольно в изумлении посмотрел на доктора, обе двери опять отодвинулись и выход опять открылся.
— Вы видели? — улыбаясь, спросил доктор Кварц.
— Конечно, ведь я не слепой.
— И что же, мистер Картер, вы ведь не думаете, что успеете выйти из комнаты, прежде чем я закрою выход?
— Вероятно не успею, — гласил холодный ответ.
— Как вы нехотя соглашаетесь с этим, между тем как тут ведь факт налицо. Милейший Картер, вот эти иглы и те двери представляют собой только две ловушки, а я таких ловушек наготовил множество для нашего торжественного приема.
— Ничуть не сомневаюсь в этом.
— А сам этот дом — только один из многих, в которых вас ожидают такие же точно сюрпризы. Вы, конечно, не будете настаивать на том, чтобы я указал вам месторасположение этих домов.
— Меня крайне интересует, почему вы собственно оборудовали все эти штуки, ведь вы, должно быть, потратили на это много времени и труда.
— Неужели вас интересует обогатиться познаниями в этом отношении?
— Конечно.
— Тогда слушайте же: в водах Тихого океана я владею маленьким островком, куда я когда-нибудь удалюсь для того, чтобы провести остаток моих дней в непрерывных занятиях наукой при помощи моих книг и аппаратов. Мой конек — это вивисекция человеческих тел. Вы знаете, в чем тут дело: такая жертва науки приводится в беспомощное состояние, а затем с него сдирается кожа, потом обнажаются жилы, снимаются мускулы за мускулами с трепещущего тела, и таким образом операция продолжается, пока обнаружится внутренняя жизнь тела, причем последнее еще живет. Круговорот крови и деятельность сердца должны оставаться в действии, иначе опыт должен считаться неудавшимся. Я уже населил мой маленький островок своими будущими подданными, и вы не можете себе представить, милейший Картер, каким великолепным местопребыванием будет для меня этот остров. После, когда-нибудь, прежде, чем я с вами покончу, я, пожалуй, расскажу вам об этом еще что-нибудь. А на сегодня будет с вас и того, если вы узнаете, что я отправлюсь на тот остров после того, как я покончу с делом Ника Картера. Вы видите, мистер Катер, я дал обет, что за каждый час мучений, доставленных вами моему предшественнику, я заставлю вас страдать в тысячу раз больше. Я дал обет, что вы лишитесь всего, что вам дорого и мило. Прежде всего вы лишитесь славы и почета, потом вы потеряете ваше состояние, ваших друзей, а потом и вашу честь. Я дал обет, что все те, которых вы больше всего любите, будут оторваны от вас один за другим, и что трупы ваших помощников, а за ними и тело вашей двоюродной сестры Иды будут отправлены в какой-нибудь музей, наподобие пяти трупов в товарном вагоне. Чтобы увенчать мое дело, я заставлю вас, Ник Картер, служить мне живым объектом для вивисекции в качестве второй жертвы. Вы обожаете одну женщину, ее зовут Кармен. Так вот, она в качестве первой жертвы будет вивесецирована на ваших глазах.
Раздосадованный Ник Картер вскочил со своего места, как бы собираясь кинуться на дьявольски улыбающегося доктора. Но в ту же секунду кресло, на котором он сидел, приподнялось под ним, как будто весом его тела была выключена какая-то скрытая пружина, пришедшая теперь в действие. Вместе с тем Ник Картер почувствовал, как острые иглы вонзаются в его тело. Он закачался, пошатнулся и в следующую секунду свалился без сознания.
* * *
Когда Ник Картер открыл глаза, он с изумлением увидел, что находится в той комнате, которую он нанял после своего прибытия в Канзас-Сити, хотя он тщательно старался скрыть свое местопребывание.
Он пытался приподняться, но безуспешно, и снова упал назад. Он понял, что страдает еще от последствий наркотического средства, столь ехидным способом привитого ему в доме того демона. Его собственная квартира была расположена на расстоянии не менее двух миль от дома доктора Кварца. Сюда его принесли, очевидно, еще в то время, когда он был без сознания. С трудом он стал вспоминать все то, что произошло и что им было пережито в течение последних часов.
«Что за отъявленный негодяй, — думал он, с нетерпением выжидая момента возврата всех телесных сил, — сомневаюсь, чтобы в той гостиной находилась хотя бы одна вещь, которая не была бы снабжена ловушками и западнями для ничего не подозревающих посетителей. Садясь на стул, я очевидно включил какую-нибудь тайную пружину, и стул должен был подняться подо мной, как только я встал. Право, это довольно интересный опыт. Как ни воображаешь себя умным, опытным и знающим, все-таки наталкиваешься на случаи, где снова приходится дорого платить за науку. К счастью нет ничего плохого, что не имело бы и хорошей стороны. Теперь я по крайней мере знаю, как мне понимать этого доктора Кварца. Этот человек не произнесет хвастливых угроз. Каждое сказанное им слово он может подтвердить фактами, и я охотно верю, что он внимательно следил за мной и моей деятельностью. Почему же и нет? На его месте я вряд ли стал бы поступать иначе, и во всяком случае его образ действий соответствует в точности тому методу, который был бы применен доктором Кварцем проклятой памяти. Что мне думать о всем том, что мне наболтал этот мерзавец? Он говорит, что потратил десять лет своей жизни на то, чтобы изучить меня и мои привычки, причем он умел держаться в стороне, да так хитро и умно, что я за все это время и не подозревал о его существовании. Кажется невероятным, чтобы какой-либо человек был способен на это, да и я сам назвал бы это басней, если бы я не знал, что люди кварцовского склада действуют основательно и обдуманно. Несомненно он в эти годы жил поблизости от меня, но старался не навлечь на себя моего внимания. Он несомненно располагает громадными средствами и наверно содержит целую армию сыщиков, которым всем вменено в обязанность тщательно следить за всеми моими действиями и мероприятиями. И вот теперь я понимаю, почему именно за последние годы происходило много такого, что влияло на мои планы и почему оказывались препятствия на моем пути там, где я их меньше всего ожидал. Часто уже у меня возникала мысль, что у меня есть могущественный враг, которому доставляет удовольствие препятствовать мне и вырывать у меня плоды моей деятельности. А теперь я знаю, что такой враг у меня есть — и это никто иной, как доктор Кварц. За десять лет он мог многое подготовить и сделать. Во всех городах мира он мог навербовать шпионов, служащих в самой полиции и доносящих ему о всех секретах власти, о всех ее мероприятиях и действиях. Его подчиненные сидят вероятно также в конторах больших торговых домов. Везде и всюду он содержит постоянную армию соглядатаев, повинующихся каждому его знаку. Словом, он мог добиться чуть ли не всемогущества. Теперь, по истечении десяти лет, он считает себя достаточно сильным, чтобы не только объявить мне войну открыто, но и победить меня. Я понимаю, — поражение его брата должно быть ужасно отомщено, причем он хочет исполнить этот акт мести всенародно. Он осмеливается, с глазу на глаз со мной, рисоваться стократным преступником, и только для того, чтобы высмеять меня. Он осмеливается впустить меня в свой дом и там демонстрировать мне свое могущество, сидя напротив меня и весело улыбаясь. На это способен только доктор Кварц. Он осмеливается лишить меня сознания в конце нашей беседы и осмеливается доставить меня на мою квартиру, только для того, чтобы еще раз показать свое могущество. На это опять-таки способен только доктор Кварц. Хладнокровно он признается мне, что он во стократ хуже и преступнее, чем предполагал даже я, он почти сознается в убийстве в товарном вагоне, — он доказывает свою способность разузнавать мои сокровеннейшие тайны. Во всяком случае верно то, что в открытой борьбе я не могу победить этого доктора Кварца. Для этого он слишком осторожен и располагает слишком большими оборонительными средствами. Я должен побить его его же собственным оружием.» — А это что такое?