Страница 114 из 149
- Я видела предыдущую серию множество раз, а вот следующая по-настоящему интересная, – отвечаю я, уже устраиваясь обратно лицом к телевизору. – Так что, я просто оттягивала до неё время.
Теперь усмехается Алек.
- Вот, значит, как? То есть, получается, я выступил сейчас всего лишь, как средство, оттягивающее время?
- Ага, – без каких-либо сомнений соглашаюсь я.
- Ты не представляешь, принцесса, сколько у тебя дурных манер, – будто причитая, говорит он. – Мне жизни не хватит, чтобы перевоспитать тебя.
Я дёргаю Алека за руку, и он смеётся, тем самым звуком, что никогда не устану слышать. Однако руку его не отпускаю.
- Т-шшш. Серия начинается, – напустив серьёзности, ворчу я.
- Хорошо. Займёмся перевоспитанием с завтрашнего дня.
Закатываю глаза, но благо, Алек не видит мою расплывающуюся улыбку, иначе бы, не дай бог, подумал, что меня прельщает идея о перевоспитание. Затем я на самом деле пытаюсь сосредоточится на сериале, у нас как всегда хорошо получилось вернуть обстановку в прежнее русло, но в действительности всё изменилось. Каждая клеточка моего мозга теперь воспринимает окружение по-другому, чего бы оно ни касалось. Сжимаю руку Алека сильнее, знаю, и всегда знала, что он не любит проявление любого рода сочувствия, но что-то внутри подсказывает, что так надо. И он отзывается, немного разворачивая ладонь и переплетая свои пальцы с моими. Алек притягивает меня, заключая со всех сторон в объятия. Руками, ногами, так, что я оказываюсь в колыбели его тела. И когда я кладу голову на его плечо, практически уверена, что мне потребуется совсем ничтожное количество времени, чтобы уснуть. Но вес сегодняшнего дня слишком тяжелый, и мне просто хочется, чтобы следующий день наступил, как можно скорее.
Надеюсь, ночь заберет с собой, как можно больше боли, ведь именно она превращает худшее «сегодня» в лучшее «завтра».
Глава 14
«Кровь за кровь»
Босые ноги стоят прямо над надписью на снегу. Это кровь. Свежая, только начинающая превращаться в маленькие замерзшие рубины, кровь. Она не моя, но я знаю, за что пролита эта.
Холодно, здесь всегда так холодно, словно я оказываюсь раз за разом запертой в ледяной могиле. Воздух вокруг мёртвый, не движущийся. У него нет запаха, только один привкус ржавчины.
Картина знакома: сейчас по идеи я уже должна сворачивать вправо, чтобы встретиться с мамой, как и в предыдущие дни, но сегодня я отчего-то знаю, что моё место здесь. Игнорировать звук её голоса с каждым разом даётся сложнее. Она там, зовёт меня, и я так хочу идти к ней... Но меня держат эти слова. Что-то говорит мне, что в них весь ответ. Я всматриваюсь в буквы на снегу интенсивней, до тех пор, пока голова не начинает болеть от напряжения.
В них весь ответ.
Крики матери становятся всё истошней. Она просит меня спасаться, и я понимаю, что пора бежать к ней. Настаёт тот самый момент, на который я никогда не могу повлиять, как бы я ни старалась бороться. И я бегу, лёд под ногами режет голые стопы, но я всё равно бегу, хотя уже поздно.
Я застаю одну и ту же картину...
Мамина кровь стекает с её повисших рук, перерезанных на запястьях, её горло разодрано, тело застыло в неестественной позе, в открытых глазах стоит ужас, она всё ещё шепчет и шепчет, и шепчет...
Глубоко внутри меня пробует зародиться мощное чувство боли, но я его больше не впускаю. Пережив этот момент столько раз, я осталась опустошённой.
Она всё равно умирает. Как бы я ни кричала, как бы ни молила, как бы я... она всё равно умирает. Моё горло сдавливает спазмом, подступающих слёз; в них нет смысла – это просто вода, которая не выразит то громоздкое чувство, что распирает мою грудь, и которое на этот раз я игнорирую. Сдерживаю что есть мочи, оставаясь до жути тихой.
Я пытаюсь разобрать её почти призрачный шёпот.
- Кровь за кровь, кровь за кровь, кровь за кровь, – продолжают повторять её мёртвые, синие губы, и мелкая дрожь пробегается по моей спине.
Это то самое, что я раньше не слышала, заглушая всё собственными криками.
Но... наконец, спустя столько времени, я понимаю их смысл.
Слева раздаётся рычание и из темноты на меня смотрят десятки красных глаз. Первородный страх затапливает меня так, что я переполнена им, ощущая себя парализованной. Я знаю, что сейчас будет. Боль, одна боль. Надо бежать, но здесь я беспомощна: без воли и выбора, какие бы усилия ни прилагала, я всё равно остаюсь неподвижной, даже если меня разрывают за живо на части...
В тот момент, когда на меня внезапно кто-то набрасывается, я точно знаю, что от них ни у кого не будет спасения.
Это мы виноваты.
Это мы выпустили их.
Кожу дерут когти. Моё горло, руки и грудь; бесконечно, заставляя кричать и кричать, ощущая, как захлёбываюсь собственной кровью, пока мой крик наконец не утопает в кромешной тьме...
Меня выбрасывает из сна, словно кто-то швыряет тело об стену. Горло по-прежнему жжёт, а кожа покрыта холодной влагой. Я пропитана адреналином и ужасом, и никакое глубокое, равномерное дыхание не помогает усмирить тяжёлое сердцебиение. Мне больше не страшно, но мозг не может отойти от таких ярких картин. Всё настолько реалистично, словно сон высекли в моей памяти.
Оглядываюсь по сторонам: Алека, как всегда, уже нет. Это хорошо, он не должен застать меня в таком виде, дабы избежать объявления новой тревоги. Не сейчас, когда всё настолько хорошо для него. Он привык оставаться расслабленным, настоящим, когда его ежеминутно не терзает чувство опасности. И у меня довольно легко получалось его обманывать всю прошедшую неделю, притворяясь спящей, когда он собирался на пробежку. Но сейчас я не хочу притворяться. Мне не хватает духу даже просто закрыть глаза, боясь больше с этим не справиться.
В темноте сидеть неуютно, не после того, как она начала ассоциироваться с красными глазами повсюду. Возможно, так надо мной шутит моё подсознание, вырисовывая во снах самые худшие страхи. Но что-то во всём этом имеет чёткий признак реальности, словно это вовсе и не сон, а страшное воспоминание.
Встаю и прохожу до включателя, чтобы зажечь свет. С ним сразу становится лучше. Взгляд машинально обращается к окну, чтобы удостовериться в том, что я и так знаю. Крупные хлопья снега проносятся мимо стекла по ту сторону, продолжая засыпать Долину белоснежным покрывалом. Именно со снегом пришли мои кошмары, до этого две недели, прожитые здесь, я действительно считала это место настоящим раем, каковым его и называла, когда Алек подшучивал, что я как спящая красавица начала спать до обеда. Тогда я сказала ему, что тут просто нет поводов для беспокойства и вечной спешки, чтобы любым способом занять время, лишь бы убить скуку. Здесь только одно ощущение полноты жизни.
Я непроизвольно съёживаюсь. Правильнее сказать – не было, и за последнюю неделю я спала от силы часов двадцать, если не меньше. Пытаюсь оттолкнуть вновь вспыхивающие образы из моего сна подальше, всё моё тело каждый раз напрягается, словно я снова и снова ощущаю на себе тот леденящий холод. Но холод остаётся глубоко во мне, в моих изнывающих костях, даже если я стараюсь изо всех сил побороть это чувство. Сейчас поможет только душ: обжигающий кожу и расслабляющий мышцы; даже с кошмарами со временем привыкаешь сосуществовать, если оставаться к ним равнодушной.
Не то чтобы это был полностью мой случай, но, по крайней мере, я научилась игнорировать этот сон, не смотря на то, что он похоже высосал все мои жизненные силы.