Страница 100 из 149
Тимур, более-менее, восстанавливается после полученных повреждений, но всё равно пошатывается, стоя на ногах довольно неуверенно. Однако он не перестаёт провоцировать Алека своей ухмылкой и этим блеском в глазах, как будто он даже сейчас победитель, как будто он всегда абсолютный чемпион во всём. Эта надменность нагоняет скверное неприятное чувство, образующееся в воронку под ложечкой. Словно он точно знает, что, несмотря на всё, чтобы ни произошло с ним в этот момент, мы всё равно останемся в проигрыше.
- Знаешь, в чём самая прелесть, Белинский? – ликующий злорадством голос Тимура буквально вкрадывается в мозг, провоцируя собой все нервные клетки раздражением. – Как бы ты ни старался, ты всё равно её лишишься. Она не будет принадлежать тебе. Она всегда была...
Алек одним рывком сбивает Тимура, а в следующее мгновение прижимает его лицом к полу, упираясь коленом в его спину. Он резко задирает его голову назад, и наклоняется к нему ниже. Если до этого он не поддавался провокациям, то сейчас Тимур окончательно добился своего.
- А знаешь, что я нахожу самым прелестным в данной ситуации, Соболев? – спрашивает его Алек голосом, который даже мне незнаком: тихим, но одновременно жаждущим быть услышанным, жестоким и хладнокровным.
Алек наклоняется ещё ниже.
- У меня наконец-то появилась настоящая причина выполнить своё обещание, без каких-либо угрызений совести, – говорит он, и теперь, я чётко слышу в его интонации, что Алек не просто наслаждается своими словами...
В тот час меня настигают воспоминания об обещании, и я мгновенно зажмуриваюсь, пряча голову между коленей.
В этот же момент Тимур начинает смеяться. Тёмным безумствующим звуком, от которого мне становится жутко. Но его смех совсем недолгий, уже через секунду его рассекает и обрывает другой звук.
Хруст-хруст-хруст-хруст-хруст...
Я зажимаю голову сильнее, закрывая сверху руками, но звук по-прежнему в моей голове отдаётся множественным эхом хруста костей.
Пытаюсь дышать глубже, но моё горло сдавливают эмоции. Мне надо собраться и перестать представлять то, что сейчас произошло. Потому что, даже если я сделаю сотню глубоких вдохов, это всё равно не поможет.
Боже, я бы сейчас всё отдала за стакан воды...
Моя мысль обрывается, когда знакомые и нежные руки обхватывают мое лицо, поднимая голову. Я всё ещё жмурюсь, переживая, что, если увижу картину своими глазами, то точно не смогу больше контролировать состояние.
Но звук хриплого и обеспокоенного голоса Алека внушает мне уверенность, что теперь всё будет хорошо, несмотря ни на что.
- Принцесса, посмотри на меня, пожалуйста, – просит он, и я открываю глаза, понимая, что передо мной снова мой Алек.
Тот Алек, который всегда идеально спокоен и может с лёгкостью успокоить меня. Тот Алек, который всегда будет на меня смотреть так значимо, меняя и переворачивая мой внутренний мир снова и снова.
Взгляд его тёмных глазах проясняется, когда они находят мои. Внезапно всё становится простым и правильным.
- Я хотела его убить, – сипло признаюсь я.
Всё ещё поблёскивающие глаза Алека наливаются беспокойством, и он, качая головой, пытается возразить, но я испытываю потребность сказать ему, что не собиралась так просто сдаваться, что не хотела его подводить, подвергая себя опасности, поэтому не замолкаю.
- Нет, правда я собиралась это сделать. И я сделала бы... я должна была, но я...
Неожиданно громкий вой пожарной сирены обрывает признания, и мы машинально смотрим вверх.
Однако пожарные датчики, находящиеся на потолке, не мигают красным светом, и я осознаю, что это всего лишь учебная тревога. Кто-то её включил. Очевидно, это и есть «что-нибудь придумать», вспоминаю я звонок Дамьяна, которого самого, кстати, не нахожу, оглядывая помещение.
Я перевожу взгляд на Алека, его глаза бродят по моему лицу в поиске чего-то важного. Я ощущаю его смятение, будто неспособность заговорить со мной. Лёгкие прикосновения его пальцев, скользящих по лицу, заставляют снова чувствовать кожу. Секунду Алек ещё просто смотрит на меня, изучая, что-то проверяя... а затем сильная дрожь проходит по всему моему телу от головы до пят, когда он сжимает меня в объятиях, притягивая к себе.
Вокруг, там за дверью в коридоре, что-то происходит. Шумно и оживлённо. Но меня это не волнует. Меня, на удивление, многое не волнует. Я испытываю только облегчение, что всё закончилось.
И закончилось хорошо, а значит мы имеем полное право сидеть здесь, среди обломков и пыли, и просто, молча, наслаждаться исходом. Какое-то время мы безмолвны, затем я решаю, что пора что-нибудь сказать. И точно не то, что несла несколькими минутами ранее.
- Спасибо, что ты всегда появляешься вовремя, – говорю я, и сама же улыбаюсь нелепости своих слов.
К сожалению, мне, в отличие от него, совсем не присуще находить нужные слова. Алек усмехается, и я чувствую, как расслабляется его тело.