Страница 7 из 37
Ведь в этом случае их любовная связь будет обсуждаться не только в лакейской лорда Максвелла, но и неизбежно станет предметом разговоров среди собственных слуг маркиза. Хорошо известно, что сплетники из людской быстрее ветра распространяют новости о любовных историях господ от дома к дому.
Он еще не успел вскрыть письмо, полученное от леди Максвелл, как наверх принесли еще одно.
На этот раз письмо было от его матери.
Маркиз торопливо распечатал его, желая поскорее узнать, о чем пишет ему мать.
Он прочел строчки, написанные слабым, но четким почерком:
Дорогой мой,
Мне сильно нездоровится, и я хотела бы увидеть вас, по возможности поскорее. Я знаю, что вам будет сложно приехать ко мне немедленно по получении письма, но если бы вы смогли навестить меня сегодня или хотя бы завтра, я была бы вам очень признательна.
Вся моя любовь заключена в вас, мой дорогой сын, и для меня будет несказанным удовольствием увидеть вас.
Ваша любящая мать,
Мюриэль Линворт.
Маркиз задумчиво смотрел на написанное, по выражению его лица было заметно, насколько сильно он взволнован.
Он знал о нездоровье матери и предполагал, что доктора могли настаивать на операции и, возможно, хотели бы положить ее в больницу.
Конечно, она ждала этого с ужасом.
Он отложил письмо и обратился к камердинеру:
- Пришлите ко мне мистера Ваттерворта, немедленно.
Ваттерворт был его секретарем и замечательным человеком, который занимался всеми вопросами, касающимися частной жизни маркиза.
Он управляй домом в Лондоне и внимательно следил за состоянием дел в имении маркиза в Ньюмаркете, а также за охотничьим домиком в Пейчестере.
Он держал постоянный контакт со своим визави, другим чрезвычайно компетентным организатором, заботящимся о доме и огромном поместье Пинхолл в Оксфордшире.
Маркиз был уже почти одет, когда на пороге комнаты появился слегка запыхавшийся Ваттерворт.
- Вы посылали за мной, милорд? - спросил он.
- Да, Ваттерворт, - ответил маркиз. - Я получил письмо от матери, в котором она просит меня приехать повидаться с ней. Позаботьтесь, чтобы мой фаэтон был готов через час, и отмените все мои встречи на сегодня.
Мистер Ваттерворт заглянул в записную книжку.
- У вашей светлости сегодня ленч с графиней Грэй и обед в Мальборо-хаус вечером.
Маркиз на мгновение задумался, потом сказал:
- Полагаю, мне следует вернуться к обеду в Мальборо-хаус, поскольку его королевское высочество всегда ужасно недоволен, если его приглашенные меняют планы в последний момент.
Мистер Ваттерворт кивнул:
- Я сообщу графине, что вы не сможете присутствовать. Стоит ли послать цветы ее светлости?
- Да, конечно, - согласился маркиз. - Пошлите корзину с орхидеями.
Она к ним очень неравнодушна.
Он мог бы назвать немало других женщин, которые обожали орхидеи.
".Главным образом потому, - подумал он цинично, - что это самые дорогие из доступных цветов".
Мистер Ваттерворт сделал пометки в своем блокноте и спросил:
- Это все, милорд?
Маркиз поколебался, затем будто мимоходом сказал:
- Пошлите также несколько орхидей леди Максвелл и передайте, что я не смогу нанести ей визит сегодня во второй половине дня, как было договорено ранее.
- Очень хорошо, милорд.
Мистер Ваттерворт вышел из комнаты.
Маркиз бросил последний взгляд на свое отражение в зеркале. Он был совсем не глуп, чтобы не понимать, насколько он красив, а если говорить честно, невероятно красив.
По сейчас его лоб пересекала глубокая морщина, а губы были сурово сжаты.
Он вспоминал, какой требовательной и несносно-капризной леди Максвелл была накануне вечером.
Графиня Девонширская давала бал.
Маркиз и леди Максвелл обедали в разных компаниях.
Когда маркиз прибыл в Девоншир-хаус и вошел в бальную залу, Джоан Максвелл с восторженными возгласами сразу же направилась к нему.
Маркиз знал, что ее поведение не прошло незамеченным, ведь на балу присутствовали вдовы и матроны, у которых не было иного занятия, чем наблюдать за гостями.
Не осталось без внимания и выражение ее глаз, когда она почти бесцеремонно брала его за руку.
И позже, во время танца, она прижималась к нему гораздо откровеннее, чем допускали приличия.
В зеркале маркиз увидел отражение бледно-голубого благоухающего духами конверта с письмом леди Максвелл, все еще лежавшего нераспечатанным там, где он оставил его.
Какое-то мгновение он колебался.
Затем вышел из спальни, так и не прикоснувшись к письму. Он ничего не сказал своему камердинеру, но, когда хозяин ушел, Баркер пересек комнату и, усмехнувшись, подумал: "Ну вот, еще одну в отставку! Давно пора!"
Маркиз был бы несколько озадачен, доведись ему узнать, какой острый интерес вызывают его любовные истории у домочадцев и слуг.
Они производили тщательную оценку каждой новой возлюбленной и бывали настроены очень критически по отношению к ним.
Если они считали, что леди недостаточно хороша для их хозяина, они молились, чтобы он сменил курс и огляделся вокруг.
Леди Максвелл была красива, никто не мог бы отрицать этого.
Но все же еще прежде, чем сам маркиз столкнулся с проявлением ее характера, слуги в Пин-хаусе на Парк-лейн уже знали, что она импульсивна, несдержанна, а время от времени даже истерична.
- Ничего хорошего ему от нее ожидать нельзя, сущая правда! - дворецкий говорил Баркеру, и тот был с ним согласен.
Теперь Баркер поднял письмо и переложил его подальше от глаз хозяина на столик у окна.
- Если про него забудут, тем лучше!
Ее светлость получит свои орхидеи как слабое утешение взамен самого его сиятельства, - заметил он уже вслух.
Маркиз прошел в комнату для завтрака, окна которой выходили в сад.
Завтрак уже ожидал его на столе.
Комната для завтрака была небольшой и изысканно декорированной.
Ее оставили в том же самом виде, как она была задумана самим Адамсом, великим архитектором и декоратором середины восемнадцатого столетия.
Подобно многим другим помещениям в Пинхаусе, эта комната служила совершенным фоном владельцу дома и идеально соответствовала ему.