Страница 32 из 37
Не было в ней больше чистоты и порядочности, она запачкана и унижена всем происшедшим с ней.
- Во всем виновата я сама, - всхлипывала девушка. - Мне следовало сказать.., маркизу, кто я.., сразу же, как он спас меня от графа.
И Вильма вспомнила слова нянюшки, что одна ложь влечет за собой другую.
Она сама позволила ему поверить, будто помогает своему отцу с электрическим освещением в резиденции виконта.
Так плакала она до полного изнеможения.
Только когда солнце уже показалось над горизонтом, девушке удалось заснуть.
Она и не заметила, как Мария заглянула в ее комнату и ушла, не решившись будить свою барышню.
***
Когда наконец Вильма очнулась ото сна, то увидела, что занавески подняты и солнечный свет проникает сквозь окна в комнату.
- Жаль будить-то вас, мадемуазель, когда вы такая усталая, - сказала Мария, - но мсье Бланк хочет сказать вам кое-что о вашем батюшке до того, как уйдет.
Вильма села на постели.
- Сколько же сейчас времени? - спросила она.
- Половина одиннадцатого, мадемуазель.
- Боже мой! Неужели так поздно? - воскликнула Вильма.
Она вскочила с кровати.
Мария принесла ей домашнее платье, которое, конечно, было намного приличнее пеньюара.
"В конце концов он все-таки доктор, - подумала Вильма, - поэтому ему можно показаться в домашнем".
Она стянула свои длинные волосы атласной лентой и спросила:
- А где он сейчас, господин Бланк?
- В будуаре, мадемуазель, - ответила ей Мария.
Будуаром она назвала комнату, смежную со спальней отца.
Вильма поспешила туда по коридору.
Пьер Бланк стоял у окна, когда она вошла.
- Бонжур, мсье, - сказала она. - Прошу прощения, но я так поздно легла вчера, что в результате проспала слишком долго.
- Так всегда бывает в Париже, мадемуазель, - ответил Пьер Бланк. - Я хотел побеседовать с вами о вашем отце, поскольку мне больше не придется приходить сюда.
Вильма удивленно взглянула на доктора;
- Означает ли это, что папа уже вылечился?
Ей казалось, такое еще невозможно, но Пьер Бланк утвердительно кивнул.
- Все позвонки уже вправлены, - сказал он, - и проблем со спиной больше не должно возникнуть, если ваш отец будет осторожен хотя бы в течение месяца.
- Удивительно, как вам удалось так скоро вылечить его, - сказала Вильма, - мы вам очень благодарны.
- Болезнь вашего отца не была столь уж сложной, если сравнить с теми, с которыми мне приходилось сталкиваться, - отметил Пьер Бланк. - При падении несколько позвонков сместилось, но, к счастью, ничего не было повреждено.
- И с ним теперь действительно все в порядке? - спросила Вильма, еще до конца не веря в отцовское выздоровление.
- Как я уже сказал, он должен быть осторожен, и я предупредил его о необходимости воздержаться от верховой езды как минимум на шесть недель!
- Будет сложно удержать его так долго! - заметила Вильма.
- Полагаю, ваш отец достаточно разумный человек, чтобы понять: ослушаться моего предостережения - означает для него вернуться к той мучительной боли, от которой он страдал, прибыв сюда, - сказал Пьер Бланк.
- А как же испытываемое им чувство усталости, какое сопровождало ваше лечение?
Пьер Бланк улыбнулся.
- Чувство усталости или, скорее, сонливость были по большей части вызваны теми травяными настойками, которые я давал своему пациенту.
Вильма выразила удивление, а он продолжал:
- Важно было, как можно надежнее обездвижить его, но заставить такого активного человека соблюдать неподвижность, дабы не усугубить его состояние, задача не из легких.
- Понимаю, - заметила Вильма.
- Постарайтесь, чтобы ваш отец двигался как можно меньше и, как я уже сказал, держался подальше от конюшни по крайней мере шесть недель.
- Л постараюсь, обещаю вам, - заверила его Вильма, - и еще раз большое вам спасибо. Мне не хватает слов, чтобы выразить свою благодарность вам.
Они обменялись рукопожатием, и француз заторопился, по-видимому, к другим пациентам, которые ждали его.
Проводив его, Вильма пошла в спальню отца.
Он сидел в кровати, почти оправившийся после болезни, и читал газеты.
- Доброе утро, Вильма! - сердечно приветствовал ее граф. - Полагаю, ты принесла мне хорошие новости.
- Новости у меня и правда хорошие, - сказала Вильма, целуя отца. - Я так рада, что твое лечение уже закончено, и очень, очень благодарна мсье Бланку.
- Этот человек чрезвычайно умен и искусен, похвалы в его адрес не оказались преувеличенными, - сказал граф.
Он опустил газету.
- Теперь мы можем вернуться в Англию, боюсь, тебе и так пришлось пропустить слишком много балов по моей вине.
- Разве это имеет хоть какое-нибудь значение, папа? - сказала Вильма.
- Имеет, и очень большое, ведь это твой первый сезон, - граф очевидно пытался найти убедительные аргументы, - и твои поклонники еще ждут тебя.
У Вильмы чуть было не вырвалось признание, что единственный поклонник, интересующий ее, находился в Париже и был для нее недосягаем.
По в то же время она ясно понимала - самым лучшим выходом для нее сейчас стало бы возвращение в Лондон вместе с отцом, причем уехать следовало как можно скорее.
Ведь для нее просто невыносимо будет признаться маркизу в обмане.
Хуже этого могли быть только его извинения за то, что он посчитал ее принадлежащей к другому, более низкому социальному слою.
Все эти мысли пронеслись у нее в голове, но вслух она только сказала:
- Так мы и поступим с тобой, папа.
Мы отправимся в Англию завтра же, но поскольку вам следует соблюдать осторожность и беречь себя, мы должны попробовать заказать отдельное купе в спальном вагоне.
Какое-то время в комнате стояла тишина. Потом граф произнес:
- Неплохая идея. Узнай, сможешь ли ты все это устроить и есть ли такой вагон на экспрессе.
- Я постараюсь, папа, - пообещана Вильма.
Она нагнулась и поцеловала отца в щеку:
- Как прекрасно будет снова вернуться в Англию и.., возможно, забыть все случившееся в Париже.
Она произнесла это словно про себя, ни к кому не обращаясь, но граф ответил ей:
- Я чрезвычайно доволен тем, что решился приехать сюда. Не думаю, будто в Англии нашелся бы кто-нибудь, кто сделал бы для меня больше, чем Пьер Бланк.