Страница 47 из 83
Блэз видел, что какая-то мысль терзает жену. Слишком уж она была потрясена. Внезапная смерть матери в случае с Доминик была для такого безмерного страдания явно недостаточным основанием. Поэтому он решил переговорить с доктором, но ничего не извлек из этой беседы.
- У моей тещи не было неприятностей с сердцем, - уверенно сказал Блэз.
- Это ровным счетом ничего не означает, мсье Чандлер. Я повидал много смертей, когда умирали на вид здоровые и сильные люди. Уязвимый орган далеко не всегда выдает себя во внешних проявлениях.
И доктор Морель осторожно добавил:
- У мадам Деспард были большие аппетиты. Если верить Марте, она занималась этим каждую ночь. В подобные минуты сердце испытывает значительную нагрузку. А постоянное напряжение могло привести к приступу... - Он пожал плечами. - Это произошло быстро и безболезненно. Не самая худшая смерть.
"Только не для Катрин, - подумал Блэз. - Оба они - и Катрин, и ее первый муж - отличались завидными сексуальными аппетитами, но она нашла удовлетворение только со вторым мужем благодаря любви. Неудивительно, что Доминик унаследовала животную страсть к сексу".
На похоронах присутствовали в основном те, кто знал Катрин как жену Чарльза; у нее было мало собственных друзей, поскольку она в них не нуждалась - она нуждалась только в нем. Отныне он будет принадлежать ей вечно. Однако явилось и несколько человек, входивших в круг знакомых родителей Катрин; прочая публика состояла из деревенских жителей, пришедших из любопытства и почтения. Заупокойная месса была торжественной, цветы радовали глаз своим великолепием. Марта хлюпала носом в течение всей церемонии: начиная с момента, когда гроб внесли в церковь, и вплоть до той минуты, когда тело Катрин опустили в одну могилу с покойным супругом согласно завещанию, по которому все ее имущество без всяких условий переходило к дочери.
Позднее, по возвращении в дом, Доминик сыграла одну из лучших ролей в своей жизни: трогательно-бледная, в черном платье, она с достоинством и скорбью переходила от кружка к кружку, находя для каждого приглашенного нужные слова Старые вдовушки, которые помнили Катрин еще девочкой, одобрительно перешептывались. "Воспитание всегда сказывается, - говорили они. - Да, да! Дю Вивье до кончиков ногтей!"
Блэз никогда еще не видел Доминик такой красивой: она двигалась с утонченной грацией и затмевала своей прелестью любую женщину, когда почтительно внимала словам какой-нибудь престарелой маркизы.
Старушки, - в свою очередь, глядели на Блэза с восхищением: казалось, он сам не сознавал своей мужской привлекательности. Они наслаждались его безупречным французским, ловили его взгляд и с жадностью, с восторгом судачили о нем... Железные мускулы, восхитительный, невероятно обаятельный...
Подобно Доминик, он прекрасно играл свою роль, и иногда их глаза встречались. Странное дело, именно сейчас, в подобную минуту, он чувствовал, что она близка ему, как никогда.
Позже, когда все разошлись, они сидели на террасе в золотисто-красной дымке угасающего дня, все еще чувствуя близость, все еще соблюдая перемирие. Блэзу хотелось, чтобы Доминик обо всем рассказала - лучшего момента было не найти. Но она этого не сделала.
- Ты будешь продавать дом? - спросил он, помолчав.
- Нет... Прежде я думала, что это самый край, как говорят англичане. А это оказалось убежищем. Я оставлю дом, чтобы было куда возвращаться в те моменты, когда мне необходимо перезарядить батареи.
- А они разрядились?
Она глубоко вздохнула.
- Быть может. Слегка...
- Ты слишком много работала в последнее время.
Не хочешь немного передохнуть?
- Только не сейчас, когда Кейт Деспард наступает мне на пятки. Ты слышал, как успешно прошла ее распродажа драгоценностей?
- Да.
Он предпочел не говорить, что побывал там.
- И она сама вела аукцион.
- Ей пора было попробовать, разве нет?
- Я уже целую вечность не вела аукцион.., целую вечность! И это было в Гонконге.
- Вероятно, она многому научилась.
- Потому что очень многие жаждали научить ее... даже ты.
- Я не помогал Кейт Деспард в том, что имеет хоть какое-либо отношение к вашему соревнованию.
- А кто вывез из Гонконга ее дружка-педераста? Кто приглашал ее снова в Колорадо? Не считай меня дурочкой, это оскорбительно. Неужели ты будешь отрицать, что твоя бабушка использовала все свое немалое влияние, чтобы поддержать ее?
- Это твоя ошибка. Ты пальцем не пошевелила, чтобы привлечь бабушку на свою сторону.
Она угрюмо молчала, и он впервые за этот день заметил, что ее пальцы постоянно крутят какой-то предмет.
Черный бархатный футляр для очков с вышитым красным драконом. Катрин любила сдержанный стиль и вряд ли стала бы пользоваться таким футляром: края прошиты металлической нитью, а его теща предпочитала шелк, к тому же в нем не было очков.
Услышав поздно вечером шум в коридоре, Блэз вышел узнать, в чем дело, и увидел, что Доминик дергает оконную раму, проверяя ее на прочность.
- Мне показалось, будто что-то хлопнуло, - объяснила она, не вдаваясь в подробности.
Но вечер был очень тихим, безветренным. Она чего-то боялась.., или кого-то? Чтобы успокоить ее, он сам обследовал окно и убедился, что его не открывали в течение многих лет - настолько набухшей была деревянная рама.
Как только они легли, она тесно прижалась к нему, и он понял, что ей хочется не сексуальной близости, а надежной защиты.
- Спасибо тебе, что приехал, - прошептала она после недолгого молчания.
- Как я мог не приехать?
- Мы оба знаем, что в последнее время не все у нас.., было в порядке.
- Не бывает такого брака, чтобы всегда все было в порядке.
- Когда закончится этот год, все изменится, - обещала Доминик.
Да уж, лучше бы все изменилось, подумал Блэз.
Она вздохнула.
- Две смерти всего лишь за один год.., кто мог такое представить?
- Раз Катрин теперь вместе с Чарльзом.., а она в это верила.., к чему так переживать?
- Ты в это веришь?
- Нет.
- Я тоже. В аду оказываешься не после смерти. Настоящий ад - это жить, не получая того, что желаешь.
- Так вот почему ты хочешь загнать в него всех, кроме самой себя.