Страница 33 из 65
Находившийся под тоннелем огромный по размерам зал создавал акустический эффект эха, заставляя его вздрагивать при каждом шорохе. Он даже непроизвольно понизил голос до шепота.
— Чертово эхо! — прошептал он, оглядываясь по сторонам. — Так и в штаны не долго налож…
Убедившись, что кругом тихо, Тимур положил оба кувшина рядом, предварительно обмотав их своей старой рубахой. Затем, метнувшись до своего закутка, приволок оттуда толстую слегу — примерно в бедро толщиной, конец которой положил рядом с кувшинами. Весь дальнейший план минера-любителя был довольно незамысловат (да и откуда тут взялась бы сложная и точная схема) и строился на том, что до взрыва должно было пройти некоторое время.
— Сколько она тогда горела? — нахмурился Тимур, вспоминая свой опыт возле донжона. — С пол часа где-то… Маловато…, — полчаса ему могло не хватить. — Хрен угадаешь! Рулетка настоящая! Полчаса плюс минус лапоть…
Только сейчас, когда до «часа Х» осталось всего ничего, Тимур наконец-то видел столько огрехов в своем плане, что чуть не застонал от бессилия и обиды. «Одни если…, — в сомнениях он продолжал пялиться на оглоблю. — Если дерево прогорит раньше чем нужно или даже позже, хотя последнее вряд ли… Если глиняный стенки кувшинов толком не смогут нагреться… Если старикан что-нибудь намудрил с последней партией и она не взорвется… Если, наконец, они меня сразу прям шлепнут… Че-е-е-рт!». Парень все-таки застонал.
— А-а-а-а-а, — он чувствовал, как катастрофически убывало время, и надо было решаться. — Ладно! Хрен со всеми ними! Будь что будет!
Тимур немного отодвинул бревно в сторону, чтобы только его самый кончик касался одного из кувшинов, и вытащил кресало из мешочка на поясе. Поднеся его к небольшой горке из высушенного мха и измельченной деревянной трухи он резко ударил кресалом по огниву, выбивая сноп искр. Дымок появился сразу; тонкая струйка дыма потянулась к потолку.
— Вроде все, — в сомнении проговорил он, наблюдая, как робко занялся мох и крошечные языки пламени начали лица кору дерева. — Время пошло… А теперь надо бежать к залу.
Он несся так словно «сто чертей гнались за ним». Топот его башмаков отдавался долгим глухим гулом по извилистым тоннелям Верхнего города. Парень не замечал ступеньки переходов, ведущих с одного тоннеля на другой, перемахивая их разом.
— Здесь то вам чего надо, ироды?! — резко вываливаясь из-за поворота, Тимур чуть не снес кузнеца, пытавшегося замахнуться на выскочившего на него из темноты гнома небольшим молотом — скорее рабочим инструментом, чем боевым оружием. — И так уж ничего не осталось! Все забрали! Все! — наконец, Гримов разглядел кто это такой и опустил молот. — Эти думал…, — пробормотал он странную фразу. — Чуть черепушку твою непутевую не размозжил… Да, погоди ты! Эти старые пеньки только еще к залу шаркают, — никакого уважения к старейшинам клана в его голосе не чувствовалось, скорее даже, наоборот, звучали нотки старого коммуниста по отношению либералам от экономики. — Чего пришел-то? Закопают ведь они тебя, как есть закопают… Бежать тебе надо из клана, — он тяжело вздохнул и продолжил. — С твоими придумками везде устроишься. Не понимаешь что-ли? — он подошел к Тимуру вплотную и вдруг начал шептать. — Колин, к нам еще пару дней назад заявился глава клана Хранителей книги памяти с десятков своих приспешников. Почти весь вечер они о чем-то толковали со старейшинами… Вчера вообще рыскать везде начали, — гном от возмущения едва не задыхался. — По кладовым шарились. Все про продукты спрашивали. Откуда? На что поменяли? Под вечер ко мне заявились. Все норовили и ко мне в кузницы свой нос сунуть… Чует мое сердце, не спроста все это! Ой, не спроста!
Тяжело дышавший Тимур даже на мгновение оторопел от услышанного.
— Чужие… у нас шарились? Клан Хранителей? — внезапно он вспомнил двоих незнакомых гномов, высматривавших кого-то и входа. — Но как же так? — он что-то совершенно недопонимал в этой совершенно немыслимой истории, чтобы клан мог позволить кому бы то ни было лазить по своей территории и… о, Боже… посягать на клановое имущество. — Кто им позволил?
Прислонившись к стене, Гримор тут каркающе засмеялся, становясь в полумраке тоннеля похожим на нахохлившегося старого и матерого ворона.
— Ха-ха-ха! Позволил… Клан Черного топора уже давно не может кому-то что-то запретить! Это когда-то имя клана гремело на этой части Гордума, а наш глава был одним из претендентов на трон подгорных владык… Сейчас же мы еще существуем и даже как-то выживаем только потому, что о нас просто забыли, — кузнец снова закаркал и это было чертовски невесело. — Они решили, что мы и сами здесь подохнем… от голода… Ха-ха-ха-ха! Думаю, им бы и не пришлось долго ждать. Да только вот…, — тут он прекратил смеяться и буквально вцепился глазами в Тимура. — Уходи, юный гном! — вдруг заговорил он с совершенно не свойственной ему горячностью. — Если бы не ты, то клана бы уже не было. Уходи, Колин! Уходи, пока еще можно!
Однако, Тимур его уже не слушал или точнее не слышал. Он снова припустил в сторону зала. Все эти несущиеся ему в след предупреждения он пропустил мимо ушей. «Черта с два, я свалю! — прибавил он еще ходу. — С почти тридцатью килограммами взрывчатки сегодня я и царь и Бог! — однако, гнала его отнюдь не самоуверенность, а желание посмотреть на своего врага — настоящего врага, который готов обречь на медленную смерть от голода членов целого клана. — Уж я посмотрю на тебя…».
Он успел в последний момент. Запыхавшаяся и громыхавшая (парень по совету Торгрима в самый последний момент надел все-таки на себя латный нагрудник) гномья туша ворвалась в зал, чуть не снеся высокие ворота, в тот момент, когда его имя выкликнули в третий и последний раз.
— … ина сын Борта, предстань перед советом старейшин клана Черного топора! — тяжелый громкий голос разнесся по всему залу, отдаваясь тихим эхом по закоулкам.
— Тут я! — с трудом прохрипел Тимур, пытаясь отдышаться после столь мощного забега. — Я Колин сын Волгрина сын Борта!
Когда же парень смог разогнуться и вздохнуть полной грудью, то чуть не подавился этой полной порцией воздуха. Прямо возле колонн находилось почти все население подземного города. Он видел и матушку Шашу, и старого сказителя гномьих легенд, и племянников Гримора и т. д. Они стояли совсем близко друг к друга, теряясь на фоне этого величественного зала, и смотрели на него… Нет, не с укором! В их взглядах было совершенно иное — сочувствие, немного страха и надежды.
— Он все-таки посмел явиться, — это было произнесено негромким голосом, но акустика сделал свое дело, разнеся эти слова по всему залу.
Подходя к возвышению, на котором в прошлый раз сидели члены совета, Тимур к своему удивлению увидел сидящую в самом центре новую фигуру. Чуть впереди остальных на высоком кресле сидел еще не старый гном, с плохо скрываемым гневом смотревший на парня.
— Нечестивец! — короткий толстый палец словно гротескное копье вытянулось в сторону Тимура. — Как ты посмел нарушить священные для гномов заповеди?! — старейшины же все это время молчали, смотря куда-то вдаль.
«Похоже, это и есть тот самый глава клана Хранителей — мелькнула у Тимура мысль. — Серьезный дядька! Такой отправит на костер и подожжет не задумываясь…». Его глаза горели фанатичным даже скорее безумным блеском, изрыгались короткие рубленные фразы, в которых сквозила абсолютная уверенность.
— Как ты мог даже помыслить о таком? — глава давил, даже не давая Тимуру вставить свое слово. — Я…, — он вдруг встал со своего места и в его правой руке словно возник из воздуха небольшой жезл, сильно напоминавший, самую настоящую рыцарскую булаву. — Арнет Кресток, глава клана Хранителей Книги памяти гномов обвиняю Колина сына Волгрина сына Борта из клана Черных топоров, — название чужого для него клана он произнес так, словно выплевывал каждое слово. — В передаче людям секрета изготовления черной стали, которая была отдана гномам самими подгорными богами на пятый день творения, — голос главы гремел, уносясь под самый потолок, и заглушая изумленный шепот собравшихся. — Ты уподобился этим жалким и суетливым людишкам, отрастив себе такой же лживый язык. Твои речи и мысли подобно яду каменной гадюк проникли в сердце каждого из вас! — стоявший гном уже обвинял не только Тимура, но остальных членов клана. — Благословенный подгорными богами металл вы тратили не на священное оружие или горный инструмент, а на жалкие тяпки и вилы… Вы создали из песка и грязи не священный для каждого гнома скальной камень а его отрыжку! Вы оскорбили свой клан, лишив его чести носить славное имя Черный топоров! — тут он снова посмотрел на Тимура и взъярился еще больше. — А ты, выродок, не знавший своей материли и отца…