Страница 43 из 128
— Не смей трогать меня, дрянь! — цежу я сквозь зубы.
— Макария! — слышу чей-то мужской встревоженный голос, но я не могу сконцентрироваться на нём из-за ярости, разрастающейся внутри меня, она застилает мой разум, и с каждой секундой я сжимаю её глотку только сильнее. — Макария, отпусти её. Ты же её задушишь.
Я игнорирую эти слова и на сей раз, но затем кто-то сначала скручивает мне руки, а потом хватает в охапку и куда-то тащит за собой.
— Я убью тебя, если ты ещё раз ко мне прикоснёшься! — плююсь я желчью, видя кашляющую Анабель, которая держится за горло и провожает нас испуганным взглядом, пока я непонятно куда и с кем отдаляюсь от неё.
— Что на тебя нашло, Макария? Что она тебе сделала, что тебя это настолько вывело из себя?
Я наконец смотрю на его лицо и узнаю в нём своего долбанного босса. Он тащит меня куда-то на своих руках.
— Что у меня с лицом? — напряжённо спрашиваю, трогая свои губы. Это важнее всего. Моя миссия важнее всего. Я не могу из-за этой мерзавки терять своё драгоценное время.
Я подношу трясущиеся пальцы к лицу и вижу на них кровь. Она моя?
— Губа сильно рассечена, — говорит он, проведя пальцем по моему подбородку. Он вытирает с него кровь. — Тебе нужно показаться доктору. Я отвезу тебя.
— Я сама, отпусти меня! — начинаю я противиться и брыкаться. — Разве ты не должен сейчас развлекаться с Трисс?
— Как раз должен был, но почему-то вместо этого я разнимаю двух ополоумевших, сорвавшихся с цепей овчарок! — орёт он, держа путь по узкому коридору к выходу.
— Не утруждай себя! И отпусти меня! Я сама могу идти.
— Хорошо, — останавливается он и начинает с осторожностью проговаривать каждое слово: — Но ты обещаешь, что успокоишься и поедешь к доктору, чтобы он осмотрел твою рану?
Я киваю и как только он опускает меня на пол, что есть ног мчусь обратно в гримёрку. Нет, не для того, чтобы разорвать эту суку в клочья, а для того, чтобы оценить степень тяжести, нанесённых ею побоев. Мне нужно убедиться в том, что я смогу сегодня выступать. Но если же я вдруг пойму, что выйти на сцену сегодня мне не удастся, то найду эту тварь и линчую.
— Макария, чтоб тебя! Ну вот какого хрена ты такая твердолобая?! — кричит он.
Слышу, как он гонится следом за мной, но я успеваю прошмыгнуть в гримёрку и закрыть за собой дверь на замок.
— Открой! Сейчас же!
Оглянувшись, я убеждаюсь в том, что свидетелями наших разборок, только теперь уже с Даймондом, становится практически весь состав нашей команды. Девицы чего-то выжидают, устроившись на диванах. Вероятно, шоу-программу под названием: «надери боссу задницу и пошли его к чёрту», поэтому я спешу выполнить хотя бы часть представления. Мне уже терять нечего.
— Иди ко всем чертям, Натаниэль или как там тебя!? Я не открою дверь! Я собираюсь готовиться к вечерней программе!
— Через десять минут в моём кабинете! И только попробуй не прийти! — грозно рычит он, после чего слышатся шаги. Он уходит.
Глянув на своё отражение в зеркале, я немного успокаиваюсь. Нижняя губа выглядит не так уж и плохо. Немного припухшая и если правильно нанести макияж, то можно даже скрыть следы покраснений, но я твёрдо убеждена, что завтра будет только хуже, если вовремя не обработать рану.
Плевать! Я должна именно сегодня выполнить задание. На лечение у меня уже нет времени. Я не потерплю находиться здесь даже лишний день, не говоря уже о лишней неделе. Тем более зная, что где-то поблизости топчется этот шеф-болван.
Я нарочно игнорирую требование Даймонда и не заявляюсь к нему в офис ни через десять минут, ни через полчаса, ни даже через час. Всё то время, что я нахожусь в гримёрке, девчонки пялятся на меня, но не торопятся допрашивать. Вероятно, мой настрой читается у меня по глазам налитых кровью, поэтому-то никто и не лезет. На удивление Анабель так же молча сидит на стуле в углу, но она в отличии от других даже не смотрит в мою сторону, и я крайне рада этому факту. Хоть какая-то радость за целый день. Надо почаще конфликтовать, чтобы радоваться даже таким мелочам.
***
Ещё через час Палмер заходит к нам с новостью о том, что через три минуты нам всем нужно выходить на сцену. Начинается наша программа. Мы прогоняем номер за номером. Не успеваем даже отдышаться. Наконец, когда подходит очередь сольных выходов, я хоть как-то могу перевести дух перед своим выступлением, так как передо мной танцует Трисс, поэтому у меня появляется возможность вернуться в гримёрку. Войдя в пустое помещение, я прохожу к своему месту и достаю из потайного кармана рюкзака флимотоксин. Убедившись, что никто не наблюдает за мной, я засовываю этот крошечный флакон в бюстгальтер. Флимотоксин — сильнодействующий яд, моментально поражающий нервную систему, и заставляющий все жизненно важные органы разом отказать. Чем он ещё уникален, так это тем, что никакие вскрытия и анализы не могут выявить в организме это вещество. По этой причине я и не оставляю за собой никаких следов. Я всегда остаюсь вне подозрений. Этот яд был разработан специально для меня. Я единственная в «Армагеддоне», кто пользуется подобными методами. Вероятно, именно поэтому в штабе меня в шутку прозвали «Чёрной вдовой». Примечательно, что этот яд может сработать только, если принять его внутрь, в соприкосновении с кожей он абсолютно безвреден, а вот, если хотя бы кончиком языка прикоснуться к участку, на который нанесён яд, ты не успеешь даже ни о чём подумать. Боюсь, что и жизнь перед глазами не успевает пронестись.