Страница 36 из 128
Наши красные комнаты сделаны в стиле минимализм. Из мебели в них практически ничего нет, кроме большого кожаного чёрного кресла и дивана, расположенных друг напротив друга от пилона. Но отмечу, эта мягкая мебель очень удобна. Она будто бы создана специально для подобных помещений. Сбоку у стены размещена стереосистема, из которой уже слышится завораживающая мелодия. Кажется, это As The Rush Comes (Extended Instrumental) by Motorcycle. Я даже предполагаю, что трек специально поставлен в режим «повтора». На потолке закреплён зеркальный шар и несколько видов световых приборов, которые находятся в рабочем режиме, обволакивая тем самым периметр комнаты во все цвета радуги из-за отражающегося от них света. Я будто бы открыл дверь не в приват-помещение, а прямиком в космос. Мне даже кажется, что голова внезапно пошла кругом, плавно унося меня куда-то за пределы моего понимания или это всего лишь на всего простой оптический обман зрения. Из-за этих распространяющихся по комнате сотен огоньков, в сочетании с музыкой, уносящей в необъяснимый гипнотический транс, комната начинает понемногу вращаться, поэтому я спешу расположиться в кресле, стоявшем спиной ко входу, и принять расслабленную позу. Откинувшись на спинку, я с замиранием сердца выжидаю её появления. Я не вижу, как она входит, но различаю её едва улавливаемые шаги, словно поступь охотившейся львицы. Дыхание моё мгновенно перехватывает, волосы на всём теле вздыбливаются, а ведь она даже не прикоснулась ко мне ни разу. Макария молча проходит к стереоустановке. Я практически не вижу её, лишь силуэт, но, когда световые приборы изредка попадают на неё и немного освещают, у меня получается разглядеть в чём она одета. И я мысленно благодарю людей, которые изобрели чёрное кружевное бельё, чулки и подтяжки.
— Есть предпочтения в музыке? — Я отрицательно покачиваю головой. — Тогда оставим эту. Мне она нравится, — говорит она, прибавляя громкость.
В такт медленной музыке Макария подходит ко мне и легонько, едва ощутимо, проводит ладонью мне по груди, а затем по волосам, пока я наблюдаю за её силуэтом своим хищным взглядом. Она обходит кресло и встаёт у меня за спиной. Чувствую, что она танцует, выписывая круги бёдрами, но я хочу видеть её перед собой. Мне необходимо, чтобы она была у меня перед глазами. Как только я подумываю над тем, что следовало бы ей развернуться, она наклоняется ко мне со спины и погружает свои ладони мне под рубашку, дотрагиваясь до кожи на груди. Её волосы спадают мне на плечо, обволакивая всё вокруг приятным сладковатым ароматом. Я прикрываю глаза и откидываю голову назад, так как это действует на меня чрезвычайно расслабляюще. Губами она приближается к моей шее и пускает струю горячего воздуха на кожу. Казалось бы, что в этом может быть особенного? Но нет. Весьма приятно и всё это в совокупности оказывает на меня волну возбуждающего эффекта. Макария разрывает наш телесный контакт и снова обходит кресло, на этот раз плавно присаживаясь мне на колени.
— Малыш, тебе нравится? — спрашивает она. Я прикладываю усилия, чтобы медленно кивнуть, поскольку понимаю, что ничего не могу сделать. Мышцы будто атрофировались.
Она тянется к пуговицам на моей рубашке и принимается одну за другой расстёгивать. Когда она, наконец, справляется со всеми, её руки начинают блуждать по всему моему торсу. Мои глаза находятся на уровне её плеч, и как же мне хочется в эту самую секунду вонзиться зубами в её кожу. Я хочу почувствовать её вкус на своём языке, но не могу нарушить правило, написанное моей же рукой. Когда она начинает тереться своей промежностью по моей эрекции, я осознаю, что зря всё-таки сетовал на импотенцию. Все проблемы были исключительно в моей голове. Я хочу именно ЕЁ. Губы Макарии находятся в сантиметре от моих, я уже предполагаю, что она поцелует меня, но она вдруг резко отстраняется от меня, слегка привстаёт и выгибается дугой назад. Она увлекает меня за собой так, что я лицом зарываюсь в её груди. Именно в эту секунду мои силы самоконтроля иссякают. Правила уже неважны для меня. Боюсь, что ничего уже неважно в настоящий момент. Моя рука самопроизвольно начинает скользить по её упругим гладким бёдрам вверх, чувствуя своей кожей жар, доносящийся от неё.
— Не забывайся, красавчик. Здесь могу трогать только я, — шепчет она, касаясь губами моей мочки уха.
— Я хочу чувствовать тебя, — вырывается у меня с языка.
После моих слов она резко замирает, а я перестаю дышать, проклиная себя за своеволие. Я не должен был раскрывать себя.
— Натаниэль? — слышится её встревоженный голос.
— Да, Дьявол, это я, — говорю, не двигаясь. Я боюсь её спугнуть.
Губ её едва касается улыбка, но то, что следует за всем этим я просто не мог ожидать от неё. Она нежно обхватывает моё лицо ладонями и начинает целовать меня так, как будто только об этом и мечтала. Я ничего не могу с собой поделать. Я отвечаю на каждый её поцелуй с жадной силой. Наши языки схлёстываются в поединке за время, так как мы прекрасно понимаем, что оно постепенно подходит к концу, поэтому с каждой последующей секундой этот поцелуй становится всё глубже и глубже. Она вонзается мне в плечи и впивается своими ногтями в кожу, продолжая всё так же извиваться на мне и прижимать меня к себе. Она обнимает меня, и я тону в волнах страсти, которые исходят от неё.