Страница 56 из 73
Дежурная по этажу, от которой уже пахло знакомыми французскими духами, перехватила меня у своего столика и протянула листок, на котором был составленный кем-то мой распорядок на день. Руководство решило не пускать все на самотек, а четко указало где, когда и во сколько я должен присутствовать. Так же была предусмотрена и смена формы, для чего мне предлагалось воспользоваться гостиничным гардеробом, что в принципе довольно предусмотрительно, не один я возвращаюсь в столицу из командировок.
Сразу после завтрака волна встреч и подготовительных мероприятий захлестнула меня с головой так, что я даже остался без обеда. За день, я успел встретиться с замом Пономаренко, самого его в Москве не было, где мне подробно объяснили, что по совокупности совершенного мною с начала войны, учитывая два ранних представления к наградам и задержки с очередным воинским званием было принято решение, объединив все заслуги, наградить высшей наградой СССР — Орденом Ленина и с сохранением звания перевести в структуру НКВД, фактически повысив до подполковника. Затем в Разведуправлении Генштаба в доме № 17 по улице К.Маркса написал отчет о командировке, подписал очередное неразглашение и узнал "правильную" или скорее отредактированную версию выхода из окружения "лесной дивизии", широко освещаемую в средствах массовой информации. Посетил Управление НКВД, где познакомился со своим начальником-куратором, меня поздравили с переходом в подчинение этого славного ведомства, ознакомили с должностными инструкциями, потом заставили сдать целую кучу расписок о соблюдении режимов секретности. В завершении, меня уведомили, что переход мой носит чисто формальный характер, я по прежнему остаюсь военным наблюдателем при курсах подготовки диверсантов с сохранением всех предыдущих договоренностей, просто добавляется еще один ежемесячный отчет и контроль за подготовкой групп, дополнительно направляемых по ведомству НКВД. На заключительном этапе я посетил Политуправление, где снова расписывался за каждую инструкцию и давал подписки о неразглашении, кроме того, вспомнив, что капитан Песиков когда-то окончил партшколу, меня обязали после награждения в составе агитбригады выступить на митингах перед рабочими Московских заводов. Единственное, что удалось отбиться от чести выступления на радио и встречи с представителями прессы. В отсутствии интернета и телевидения, радиовещание и печатное слово становилось самым мощным средством информации и пропаганды населения, поэтому живое слово от непосредственных участников боев было очень актуально. В политуправлении данное направление деятельности было на особом контроле, и от включения в программу передач спасла меня только ссылка на подписку о неразглашении.
К вечеру вымотался так, что еле добрался до гостиницы, успев по пути прикупить кое-что на ужин. В стране с начала войны была введена карточная система, но с продуктами пока перебоев не было и в коопторге можно было купить все, хотя и значительно дороже. Гостиничная столовая была естественно уже закрыта, а в буфете ни чего толком не было, так что пришлось напрашиваться к девчонкам на чай, правда, со своими продуктами, ну так я и брал их с таким расчетом. Тут же и Татьяна подошла, хотя смена была не ее, но я помнил обещание "отблагодарить" за подарки так, что ее появлению не удивился. В городе мне предстояло провести несколько дней, пока не закончу все дела, ведь еще предстояло выбить материально- техническое обеспечение и вооружение для бедующих партизан так, что к перспективе ночевать не одному я отнесся положительно. Не успели мы распрощаться с гостеприимными хозяйками, как они спохватились, что не подобрали мне форму на завтрашнюю церемонию награждения. Пришлось потратить еще полчаса на примерку, а фурнитуру мне пообещали пришить к утру сами девушки, опыт у них уже имелся достаточный.
Награждение, вопреки моему ожиданию, проходило совсем не в Кремле, и награды раздавал вовсе не всесоюзный староста, а комиссар госбезопасности. В относительно небольшом зале, из двух сотен присутствующих, нас будущих орденоносцев было чуть больше двадцати человек. Причем, в отличии от меня, у большинства награды были далеко не первыми. У всех на рукавах форменной одежды были нашиты или звезды, или меч, что выдавало в нас политработников и сотрудников НКВД. Награждаемых усадили по порядку вручения в первых рядах со стороны трибуны, что бы мы спокойно могли подниматься на сцену, пока зачитывалось представление. После часового накачивания нас любовью к родине и партии, приступили к основному действию. Я был вторым и последним из удостоенных высшей награды, остальные получали ордена по степени убывания их значимости. После получения красной коробочки и крепкого рукопожатия, развернулся лицом к залу и поблагодарив трудовой народ за оказанную честь, вернулся на свое место. Когда в зал спустился последний из награжденных, нас еще минут десять поагитировали за Советскую Власть и наконец, отпустили. Ни какого концерта в нашу честь или фуршета не предусматривалось. Я ни кого из находящихся в зале не знал, поэтому ни к одной из образующихся, с целью обмыть награды, компаний, примыкать не стал. У меня на вечер были другие планы, а обмывать орден я решил в Юхнове.
Вернувшись в гостиницу, переоделся в свое и, поблагодарив девушек, передал форму назад в гардеробную. Долго колебался, но потом не удержался и, проделав дырочку, прикрутил орден на положенное место. Красота. Правда, я стал немного похож на Фокса, из фильма «Место встречи изменить нельзя», только у него был другой орден. Но в целом очень даже неплохо, моя полувоенная форма сразу заиграла, к тому же отпала необходимость в воинском приветствии. Все-таки военных на улицах встречалось очень много, а идти с девушкой, постоянно прикладывая руку к фуражке, не совсем удобно.
Время было обеденное, и я решил провести разведку местности, с целью установления места, куда можно в вечернее время пригласить девушку на ужин. Что бы было не слишком пафосно, то есть не в «Националь» или «Россию», но в то же время достаточно приличное заведение, где можно посидеть, что называется со вкусом, и желательно недалеко от гостиницы. Ожидаемо мне в этом помог сотрудник на вахте, выполняющий, в том числе и роль швейцара. По его наводке, уже через десять минут я подходил к зданию, на первом этаже которого располагалась коммерческая ресторация. Днем здесь подавали, как назвали бы в мое время, бизнес-ланч, а сейчас комплексные обеды для служащих. В вечернее время, с 18.00 до 22.45 часов, вступала в действие ресторанная наценка, существенно поднимая стоимость блюд и в разы цены на спиртное. Если в обед яйцо под майонезом стоило здесь двадцать копеек, то вечером, после добавления к нему, пары зеленых горошин, веточки укропа или петрушки, будьте добры выложить уже рубль двадцать. Немного времени, после закрытия, отводилось москвичам и гостям столицы, что бы добраться до места ночлега, так как с 24.00 до 04.00 утра действовал комендантский час.
Выбрав себе столик, я осмотрелся. Не самое шикарное заведение, но чисто и достаточно уютно. Зал на два десятка столов, накрытых белыми скатертями, салфетки, вазочки, на окнах занавески и тяжелые портьеры. В конце зала, рядом с барной стойкой маленькая эстрада, что характерно без рояля и даже без пианино. Интересно на чем же играют музыканты, бардовские песни под гитару в таких заведениях не приветствуются. Ладно, вот вечером и посмотрим. Если и кухня здесь окажется на высоте, то однозначно вечер проводим тут, надеюсь, что Татьяна не сильно избалована походами по таким вот местам досуга. На зарплату горничной и талоны с карточками не сильно погуляешь. Официальный обеденный перерыв заканчивался и, посетителей в зале было не много, что позволило выбрать место по своему усмотрению.
Не успел устроиться, как тут же подошел официант. Талонов на питание или продовольственных карточек я не имел, да и дежурных блюд мне не хотелось, но и как обстоит с продуктами в столице, я не знал, поэтому сразу обратился к работнику общепита за разъяснением. Оказалось, что ни каких перебоев с поставками нет, хотя цены с началом войны подросли, но на то это и коммерческий ресторан, государство активно пыталось изъять у населения лишние деньги. Ну, я в завсегдатаи не рвусь, а один раз и шикануть можно.